\

Когда Морф понял, что из мужчин такие себе собеседники, и выпускать они его не собираются от слова совсем, то принялся будить Юлю.

— Аликантес, вставай. Вставай же. Иначе нас обоих уничтожат.

Но это было бесполезно. Сонные артефакты действовали на полную мощность. И если бы парень попытался до них дотронуться, чтобы разбить, то он бы тоже уснул самым глубоким сном.

Сперва в судорогах забилась Юля. Но Морф в теле Сергея и не пытался помочь девушке. Он присел на нары и просто смотрел.

Тяжелее всего было отцу Юли. Он тоже понимал, что если откроет камеру, то здесь никого не останется в живых.

Тело девушки выгибалось. Она билась в судорогах несколько минут. Пока её грудь не поднялась. А из открытого рта не вышел поток тьмы, что растворился в воздухе. После чего Юля то ли обратно уснула, то ли вовсе потеряла сознание.

Потом очередь дошла и до Сергея. Всего через три минуты.

Парень выгнулся так, словно в него попала молния. Стал дёргать рукой с браслетом.

Судороги продолжались долго. Но через полчаса отец Сергея не смог терпеть смотреть на эти мучения и зажёг специальную свечу. Её он получил от Елизаветы.

Поставил зелёную свечку прямо к решёткам камеры.

Вскоре парень уснул. Но даже во сне продолжал дёргаться.

* * *Когда всё закончилась, моя же рунная схема вернула меня обратно. В зал для тренировок.

Книга упала на то же место, откуда переместилась. И в этот момент руны погасли. Тогда я понял каково это, когда не можешь вертеть головой, а взгляд устремлён лишь в потолок.

— Есть здесь кто? — позвал я, но голос прозвучал хрипло, словно у меня, то есть у трактата, горло пересохло.

— Долго же ты, — раздался голос Влада.

Парень подошёл и взял меня на руки.

— Чувствую себя младенцем, — пошутил я.

Пытался так скрасить непривычные ощущения, что были не из приятных.

Но в ответ услышал обеспокоенный вопрос Светы:

— У тебя получилось?

Однако ответить не успел.

— У него получилось, — ответил мой тесть.

Я услышал, как девушка расплакалась.

— Да, это было сложно. Но Тёмного бога больше нет. Так что давайте вернём меня обратно в моё тело. Оно не убежало?

— Нет, отец за этим следит, — ответила сестра.

Да сколько же тут зрителей! Мне начинает казаться, что слишком много человек успели увидеть меня в столь непотребном виде.

— Ну что, герой, пошли в темницу, — шутливо сказал Влад, и мы отправились в коридор.

Тут я узнал, что такое тряска. Меня мутило, хотя у книги никогда не было желудка. Мысленно я вспоминал все матерные слова, пока меня не положили на ровную поверхность табурета."

"— Наконец-то. Давайте скорее, — попросил я, желая как можно скорее избавиться от неудобного тела.

— Я не стану возвращаться, — услышал я собственный голос.