«Злой гений» Порт-Артура

Хорошо, что едва успели за этот чрезвычайно короткий срок проделать все работы практически в авральном круглосуточном режиме — демонтировать носовой каземат и часть надстроек, снять старые пушки и установить новые, подкрепив палубы под ними и изготовив стальные щиты. В обычное время провозились бы полгода, пока бы согласовали все вопросы. И это без бумажной волокиты переписки, на которую ушло бы не меньше трех месяцев при самом оптимистическом варианте.

Перевооружение бронированных канонерок кардинально изменило развитие боя — ситуация этим вечером стала принципиально иной. Ведь установленное ранее в носовом каземате 229 мм пушка и кормовое 152 мм орудие стрелять на борт не могли, и канонерка была бы нещадно избита 120 мм пушками японского крейсера. Бортовой залп из шести скорострельных орудий гораздо действеннее, чем один выстрел с носа или кормы. Однако поясная броня «Гремящего» рассчитывалась как раз на попадания таких снарядов, и сейчас бой шел на равных, хотя японский крейсер в два с половиной превосходил русского оппонента по водоизмещению.

Идущему третьим маленькому китайскому крейсеру, вдвое меньше «сим» по водоизмещению, было совсем нехорошо — корабль горел и заметно снизил ход. Три пушки Кане, установленные на «Отважном», показали свое полное преимущество над двумя точно такими же по калибру орудиями Армстронга. А из носовой башни, где была парочка 210 мм изделий Круппа, японцы пока не добились ни одного попадания. Так что «Сайен» выглядел откровенно жалко, и в конечной его участи Матусевич не сомневался — подранков всегда добивают в морском бою.

— «Пересвет» с «Дианой» выходят из гавани, и нас скоро догонят. Так что им тоже будет, кого догнать и потопить — до заката времени хватит. Одного не пойму — зачем японцы столь жалкими силами решились на обстрел Дальнего?! Они разве не понимали, что мы не станем отсиживаться в гавани? Или надеялись, что наши корабли повреждены настолько сильно, что до сих пор стоят в ремонте?!

Матусевич почувствовал смутное чувство, больше похожее на непонимание, чем страх. Но и последний тоже присутствовал, пусть в меньшей степени. А это начало беспокоить не на шутку — контр-адмиралу показалось на секунду, что противник умышленно подставился, вот только с какой целью он это сделал, было непонятно. И как он не вглядывался в бинокль, дыма на горизонте не заметил — но с каждой пройденной минутой понимал, что еще полчаса погони, и возникнет проблема с возвращением — придется проходить через минные заграждения при свете прожекторов за пароходами, что стали тральщиками. И любая ошибка может оказаться фатальной — теперь все знали, чем опасны дремлющие под водой мины.