Алмазная императрица

Помимо того, Кеймар повсюду расставил магические ловушки, которые передадут ему, если демоны начнут подъем – и их окружат и остановят, даже если мы сами никакого сигнала подать не успеем.

Миновало десять дней полного спокойствия, а за ними – еще десять дней страшной скуки. От безделья мы играли в кости, я слушала солдатские байки, повторенные уже по сотому кругу, но каждый следующий раз хохотала все громче – этот натянутый смех стал нашим единственным спасением, чтобы не сойти с ума от того, что ровным счетом ничего не происходило, а мороз лишал возможности даже для долгих прогулок. Спать нам приходилось всем в одной зале, поскольку она единственная оставалась целехонькой, потому и протопить ее было самым простым вариантом. Вначале я ежилась от присутствия стольких мужчин на соседних лежанках, потом мечтала о горячей ванне, а потом внезапно начала ощущать почти храмовую гармонию такого простого уединения.

Но ставка герцога сыграла – она и не могла не сыграть, поскольку моя персона для Зохара все еще была важна. Особенно важной она стала, когда война для него была окончательно проиграна, и теперь для старого демона оставалась лишь одна задача: найти меня, чтобы отомстить или заставить признаться в том, что я его оболгала. Окраину себе он тем уже не вернет, но, вполне вероятно, может еще выторговать себе жизнь, ведь все последние месяцы он просто защищался от драконов и союзных армий, а они без причины напали на него первыми. Мое признание помогло бы ему найти союзников там, где он раньше и не рассчитывал, поскольку именно в данном вопросе мог выступить в роли жертвы зарвавшейся Центрины.

Отсюда до дома было всего чуть больше суток пути – почти мои земли, хотя в такую даль от родного замка меня в детстве не заносило. Я каждый вечер куталась в меховой плащ и поднималась к бойнице в башне, стояла там, вглядываясь в сторону дома, словно могла что-то разглядеть. И стояла, пока ледяной ветер не пробирался под воротник, а тело не начинало колотить от холода. Размышляла, вспоминая каждое слово старухи Зельты и светлейшего наставника из храма. Оба они говорили разное, но как будто об одном и том же – я должна найти свой путь, нечто на самом деле важное, чтобы оправдать все силы, в меня вложенные. Прямо в те дни я примерно этим и занималась, согласившись быть наживкой. Но что дальше? Мой путь лежит обратно к дому? Но если так, то почему сердце тянется в противоположном направлении? Не от того ли, что родные меня никогда не любили, и я все еще таю на них обиду? Или все же в Сердцевине важное дело нашлось бы быстрее?

– Сударыня, – позвал с лестницы зверолюд. – Осторожнее, Тирон что-то заметил! Лучше вернитесь в залу.