Дорога мёртвых. Том 2

В нём нет даже искры теневой магии! Донния хотя бы носит ребёнка с тёмным даром, а Первый рыцарь? Что он забыл на наших собраниях?

– Иногда мне хочется взять вас обоих… и запереть на пару дней в спальне! – воскликнул невозмутимый обычно эльф, и все разом замолчали.

На щеках Ринарет вспыхнул румянец, но она тут же уставилась в разложенные карты и сделала вид, что размышляет.

Добившись тишины, Гаэлас принялся излагать план по преобразованию Дороги мёртвых. В руках Ордена находились схемы и карты расположения основных порталов и объектов сумрачного пути, но ткань междумирья позволяла внести изменения таким образом, чтобы враги не сразу почувствовали обман. Призыватели больше не были уверены и в том, что тайный язык символов и указателей, с помощью которого они предупреждали друг друга, не стал известен искателям. В то же время о переменах следовало сообщить всем выжившим теневым магам Веллирии.

Задача была непростой, но, несмотря на полные магической практики и изнурительных расчётов дни, Лиза ни на минуту не забывала о Велиоре. Редкие крохи новостей, которые им с Гаэласом удавалось заполучить от путников Дороги, часто оказывались противоречивыми. Не зная, во что верить теперь и на что надеяться, Лиза всё равно продолжала зачёркивать дни в самодельном календаре. Донния, заглядывая в блокнот, с волнением наблюдала за тем, как тает отпущенный на её беременность срок. Её живот становился всё больше и больше, а вместе с ним росла и тревога.

Иногда жрица видела сны, о которых рассказывала только Гаэласу, украдкой, чтобы не вызвать гнева или ревности мужа. Она знала, что Келлард приложит все усилия, чтобы обезопасить её, но не находила в себе сил на расставание. «Это не простой каприз, – прерывистым шёпотом говорила Донния отцу Лизы. – Чутьё никогда не обманывает жриц Ньир. Я должна быть здесь, с вами». И Гаэлас верил ей, как верил когда-то её матери, верховной жрице Аланне, во время долгих походов по Ничейным землям с Хранителями.

Зима миновала свой пик, морозы пошли на убыль, и день стал заметно прибавляться. Лиза выходила во двор поутру и подставляла руки под капель, струящуюся с крыши по длинным сосулькам. Силы утреннего солнца уже хватало на то, чтобы растопить лёд. Это была ещё не настоящая весна, а самое её предчувствие, зарождение. Лес стоял весь в снегу, и широкие ветви елей пока не спешили сбрасывать плотные белые одеяния, но в воздухе уже пахло талой водой и сырым деревом. А Лиза начала понимать, что не может вспомнить каждую чёрточку лица Велиора: образ рассыпался, вспоминались только самые яркие фрагменты их короткой любви.

В тот день её вновь оставили приглядывать за Доннией. Проснувшись, она вышла на крыльцо и никак не могла опомниться от ночного наваждения.