Джульетта стреляет первой

– Они потом в своих блогах такого понапишут! – кинулась на поддержку любимому Юлиана. – Не дали свою волю изъявить, сталинизм, репрессии, позор!

Но Максимус отрезал:

– Татьяна права. Готовим черный список. Десять человек самых проблемных. И подбираем людей, чтобы во время референдума их усмирили, если вдруг что.

– Может, позволите хоть на прогулку выйти? – не растерялась девушка.

Но босс лишь усмехнулся:

«Валерочка, наверное, совсем с ума сходит, – переживала Татьяна. – И образцы, конечно, пропали…»

Уже почти две недели она полностью оторвана от внешнего мира – короткий разговор с автоответчиком в кабинете Марка за контакт можно не считать.

Однако нельзя сказать, что Таня была в отчаянии. Работа, любая, для нее всегда – лучшее лекарство. А тут – проект, пусть и спорный, но действительно уникальный. Его ведь можно на Матуа обкатать и потом использовать не только во зло, но и во благо! Принять, например, народным голосованием закон, чтобы молодежь старикам обязательно помогала. Или чтобы за матерные слова или мусор на улице – огромный штраф.

А еще радовало, что дни напролет рядом с нею был Максимус.

Он очаровывал девушку все сильнее. Пусть никаких поползновений властитель не делал – одного его присутствия хватало. Его кратких, жестких, емких реплик. Его мимолетного взгляда.

«Стокгольмский синдром, – подсмеивалась над собой Татьяна. – Человек унизил меня, посадил под арест, но я его только еще больше хочу».

Пожалуй, она бы навсегда осталась на Матуа, помани ее Максимус хотя бы кончиком пальца.

Но босс был полностью захвачен проектом.

«Ладно. Подождем, когда референдум пройдет», – решила Садовникова.

И вот великий день настал.

Возможностей разгонять тучи на острове не было, но погода благоволила их начинанию. Ветер, вечный мучитель, бушевал где-то далеко в океане, небо золотилось солнцем.

– Не бить. Наручниками к батарее и рот заткнуть, чтобы не орали.

Первым, к кому отправились, оказался отец Марьяны. От Тани старались скрывать, что происходит на Матуа, но накануне она подслушала: Марк жаловался Юлиане, что мужчина «совсем спятил. Цепляется ко всем, у кого есть дети, пророчит: ваших, мол, скоро тоже изнасилуют и убьют».

«Хороша демократия на райском острове!»

Но Таня – пожалуй, больше всех из команды – очень хотела, чтобы референдум прошел без сучка без задоринки, поэтому быстренько приглушила в себе критическое начало. Пусть новый закон благополучно примут. Иначе сидеть ей затворницей в особняке Марка до скончания века.

Начало референдума было назначено на девять утра, но Садовникова не сомневалась: ленивые островитяне начнут подтягиваться к полудню, не раньше. Однако ошиблась: уже в десять ко всем столам змеились небольшие очереди.