Джульетта стреляет первой

– А ты думала, негры только полы мыть умеют?

– Они и президентами бывают, – усмехнулась Татьяна.

Нежданно-негаданно очень полезное знакомство завязалось!

Идеи пока не было, только хаос обрывков. Но девушка все же спросила:

– Скажи, а Марьяна… и Хорхе – они где сейчас?

– У нас. В госпитале. Отец девочки вчера приходил. Требовал дочь отдать. Но Кикин вызвал этого толстого полицейского, и они его вместе вытолкали. Потом, правда, его к нам снова привезли. На «Скорой».

– А вскрытие будет, не знаешь?

Парень взглянул удивленно:

– На острове патологоанатома нет!

«Про судмедэксперта можно даже не спрашивать», – поняла Татьяна.

И задала последний вопрос:

– Тебе когда на смену?

– Сегодня и завтра. В ночь.

– Может быть, я приду.

– Зачем? – окинул взглядом самца ее фигуру, зыркнул внимательно на грудь, губы расплылись в улыбке.

– Не за этим, – строго ответила она. – Но ты дай мне свой телефон. Если что, я позвоню.

Офис оказался традиционно пуст. Даже Марка, кто чаще других изображал трудовую деятельность, не видать.

Таня не стала закрывать дверь в кабинет. Сегодня категорически хотелось не покоя, но общения. Новостей.

Однако в коридоре – зловещая, будто после взрыва нейтронной бомбы, тишина.

Садовникова включила компьютер. Но разве можно после вчерашнего думать о рекламе?

«Кстати. Анжела ведь мне вчера предлагала со своим профессором интервью сделать. О вреде пьянства, – вспомнила девушка. – И вообще, где моя подруженька? Могла бы вчера вечером заглянуть. Обсудить новости».

Художница отозвалась по городскому с первого гудка. Говорила почему-то шепотом:

– Тань, это ты? Нужно встретиться. Срочно.

Садовникова обрадовалась. Когда на душе тревога, хочется не в монитор глазеть, а мчаться, что-то обсуждать или делать. Не обязательно важное. Просто не сидеть сложа руки.

– В кондитерской? – предложила Татьяна.

– Нет. – Анжела еще больше понизила голос. – На дальнем пляже.

Полная глушь и минимум два километра от офиса.

– Я на велике поеду, чтобы быстрее. А ты смотри, чтобы никто не шел за тобой. – Голос у художницы стал совсем зловещим.

Анжела повесила трубку.

Таня никогда не воспринимала Анжелу всерьез. Слишком та открытая, взбалмошная. Не очень умная. Игра в шпионов – безусловно, очередная глупость. А если нет?

Ей стало совсем тревожно. Она ведь и сама считала: кто-то здесь, на острове, убил Марьяну. Подставил Хорхе и Мигеля. Второй чилиец, скорее всего, тоже мертв. В байки насчет персонального катера верилось крайне слабо.

«Может, Анжела хочет о чем-то другом поговорить?» – с надеждой подумала Садовникова.

Дальний пляж на северной оконечности острова популярностью не пользовался. К вечно холодной воде добавлялись скалистое дно, сильные течения и морские ежи.