Эпидемия

И — все, — подтвердил Игорь, мечтательно подняв глаза к потолку. С потолка свисали обугленные спички. В углу кто-то старательно нарисовал огромный пенис с крылышками.

— Хм… — Валерий Алексеевич задумчиво покачал головой и снова уставился на машину, где сидела группа наблюдения.

— Знаете, я познакомился с ней на курсантском балу. Раз в году, весной, в Академии проводится бал для первокурсников. На него приглашают девушек из университета и других вузов, иногда просто с улицы, отовсюду… Но только красивых. Она стояла в белом платье с такой легкой накидкой и словно ждала чего-то… Точнее, кого-то. Ну… И я сразу решил, что она ждет меня. Вы знаете, наверное, как это бывает. Смотрите на девушку и вдруг понимаете, что это — она!

Куратор пожал плечами.

— Вы имеете в виду любовь с первого взгляда? Честно говоря, со мной такого не случалось.

— Вы слишком рациональны, — с упреком сказал Кашинцев.

— А я, наверное, просто глуп.

В рации послышался треск, потом мужской голос сказал:

— Внимание, шестой, доложите обстановку!

Другой голос ответил:

— Центр, пока без изменений. Долго нам еще здесь торчать? Прием!

— Шестой, готовьтесь к поступлению новой вводной. Как поняли меня, прием?

— Центр, вас понял. Продолжаем наблюдение.

Валерий Алексеевич насторожился.

— Что-то там меняется. Черт! Неужели они засекли Гарина?

— Они бы сказали, — рассудил Кашинцев и продолжил: — Так вот, я сразу подошел к ней. Нет. Вру, — он нахмурился, достал из пачки сигарету и снова закурил. — Конечно, не сразу. Я боялся. Я боялся к ней подойти и боялся, что кто-то из-за моей робости пригласит ее раньше меня.

— Да, раньше вас, — рассеянно отозвался куратор. — И что же дальше?

— Дальше? К ней почему-то никто не подходил, а я никак не мог понять почему. Она была… Такой восхитительной! Маленькая, аккуратная, с чистой кожей и бесподобной шеей! Платье, оно… опускалось чуть ниже колен, и я видел только ее туфельки — такие маленькие, что они могли уместиться в моих ладонях… Я так хотел, чтобы она положила свою ножку в мою ладонь…

Валерий Алексеевич смерил Кашинцева откровенно скучающим взглядом, но тот, к счастью, этого не заметил.

— Наконец я все-таки решился и подошел. Знаете, какие у нее были глаза?! В них было все: и гордая неприступность, и скрытая благодарность, и волнующая загадка, и даже… Как мне тогда показалось — обещание. Еле заметное обещание. Она… была божественна! Мы танцевали!!

Кашинцев шмыгнул носом. Куратор подавил вздох.

— Тогда она вас и поцеловала? — перебил куратор.

— Нет, к сожалению, не тогда. Нет. Мы расстались как-то неожиданно. Она сказала: «Больше провожать не надо» и убежала. В темноту. Романтично, правда?

— Как сказать, — пожал плечами куратор. — Пока я не вижу особой романтики.