Эпидемия

 — Я хочу, чтобы ты бросила свою дурацкую инфекцию, взяла у меня деньги и пошла в платную ординатуру по челюстно-лицевой хирургии! Стоматологи-хирурги, между прочим, очень неплохо зарабатывают. Ну, ты подумай: всего два года, и ты — специалист! А там…

Она что-то говорила и говорила, но Алена ее уже не слышала. Она облегченно вздохнула. «На этот раз пронесло… Что-то будет дальше…»

— Мам, а кого ты имела в виду, когда говорила, что «он мне тоже не поможет»?

Мать пожала плечами.

— Ну, этого твоего… Шефа-наставника. Как его там? Гарин, что ли? Если ты подцепишь какую-нибудь страшную болезнь, не думай, что он будет тебя лечить.

— А ты что имела в виду?

— Ничего, — Алена быстро выпила сок и, поблагодарив маму за вкусный завтрак, побежала в комнату одеваться.

Она оделась, торопливо накрасилась (времени оставалось не так уж и много) и вышла в прихожую.

— Мама, ты не знаешь, какая сегодня погода? Брать зонтик или нет?

— Не знаю, — подчеркнуто резко ответила мать. — Если бы ты, как я, работала стоматологом, тебя бы такие вопросы не интересовали, — сама она ездила на недорогой корейской иномарке с автоматической коробкой передач.

«Автомат» облегчал процесс передвижения по городу, а крыша над головой позволяла не задумываться о погоде.

— Я возьму твой, хорошо?

— Ну ладно, я пошла.

— Алена! — строго сказала мать.

Алена остановилась в дверях и обернулась.

— Алена… Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь. У тебя что-то случилось?

«Ох… Шумахер на полной скорости миновал стартовую прямую и ушел на второй круг…»

— Ничего, мама. Извини, я тороплюсь на работу.

— Да какая это работа? — начала родительница, но Алена ее больше не слушала.

Тихо затворила за собой дверь и, не дожидаясь, когда придет лифт («она ведь может выйти на площадку и читать нотации здесь; с матушки станется!»), побежала вниз по лестнице.

С тех пор как Кашинцев приехал сюда, прошло несколько часов. Сюда… Он даже не знал толком, куда именно.

Раньше он нечасто бывал в Москве. Москва как город его совершенно не интересовала, прочно ассоциируясь с модно и ярко одетой, но не очень опрятной женщиной. Например, он был абсолютно убежден, что у этой прелестницы под изящной белой блузкой от Жан-Поля Готье — потные и небритые подмышки.

Родной Питер, напротив, представал перед его мысленным взором в образе изощренного и немного извращенного любовника, не совсем порядочного… в меру мерзавца… ну, как Микки Рурк в «Девяти с половиной неделях». Тонкий, вкрадчивый и неотразимый.

В Москву Кашинцев приезжал только на разнообразные конференции и симпозиумы. «Я ни разу не был на Красной площади!» — с гордостью заявлял он.