Фронтовик. Убить «оборотня»

Пятнадцать человек отпали сразу, поскольку имели служебные пистолеты «ТТ»; еще восемнадцать в этот день оружия не получали – были на выходных или на больничном. Итого в сухом остатке – двадцать семь человек, имевших при себе револьвер в день убийства.

Андрей осматривал коробки с патронами. В двух отделениях боеприпасы были еще военного выпуска, а в пяти – уже свежие. Он отметил это у себя в списке и как бы невзначай поинтересовался у оружейных мастеров, кто из старшин носит усы.

Картина получалась занятная. Усы – такие, как описал Андрей, – имели восемь человек. Они подпадали под подозрение в первую очередь, хотя и другие не вычеркивались – вдруг усы накладные?

Дома Андрей нарисовал схему, где вверху были фамилии шести десятков старшин. От них вниз, к фамилиям милиционеров, имевших оружие в день убийства, шла стрелка. Вторую стрелку, указывающую на фамилии усатых милиционеров, он расположил еще ниже. Вроде бы получилось логично.

Однако когда он показал схему Арапову, тот порекомендовал усатых вычеркнуть.

– Вдруг бутафория? А вот то, что ты выписал тех, кто имел оружие в день убийства, – это хорошо. Круг сузился.

А на третий день, как по графику, пришло новое известие о фальшивой сотне – на этот раз из Пушкино.

Андрей сразу бросился к карте. Арапов улыбнулся:

– Смотрел я уже. Совпадает с твоей теорией: все города, хоть и не по одной линии, но уходят с одного вокзала. А линии уже в Мытищах разделяются. Догадываешься, чем сегодня заниматься будешь?

– В Пушкино поеду! – буркнул Андрей.

И снова магазин, снова опросы. Фальшивок могло быть больше, скажем – часть сбыли на рынке. Ведь только магазины сдавали выручку в Госбанк через инкассаторов, и только в банке проверялась подлинность купюр.

Описание внешности покупателя в точности соответствовало предыдущим описаниям: одет был в гражданское, опять усы и ювелирный отдел. Без выдумки мужичок действует, без фантазии.

А впрочем, выбор у него невелик. Ювелирные изделия продают только в магазинах. В войну многие сдали золотые изделия в фонд помощи фронту, другие обменяли в голодные годы на продукты – муку, крупу, консервы. Да и вероятность нарваться на барахолке на «цыганское золото» – как называли медные позолоченные изделия, была велика. И, по всей видимости, сбытчик фальшивок об этом знал.

Золото – вложение выгодное. Места в доме много не занимает, в цене не теряет, а при любом катаклизме, вроде прошедшей войны, его всегда можно выгодно обменять или продать. Вот убийца и скупал золотые изделия. Только ленив он был, мог бы ездить по другим направлениям железной дороги или даже в другие области, затрудняя этим розыск.