Государь (СИ)

Вроде бы всего два полка, но они-то ныне у московитов каждый в полноценную тысячу сабель или ружей! Сила немалая, особенно вместе с Кварцяным войском… Так что второй мыслью многоопытного подскарбия было: а может, Великий князь задумал приструнить степняков? Как раз и овса запасли так, словно предстояло всю зиму и весну кормить тысяч этак двадцать-тридцать прожорливых боевых жеребцов. Зимняя степь место неприветливое и стылое, но при желании и наличии опытных проводников — вполне можно дотянуться до стойбищ и кочевий той же Малой Ногайской орды, и поквитаться с ними за все их прошлые и будущие набеги⁈

Третью мысль о прокорме немалого числа ремесленников умудренный жизнью казначей, по размышлению отбросил прочь: на это дело с запасом хватало и одной «горы» — а куда тогда пристроили еще две? Не везде же в Руссии неурожай, что-то же и у них на полях уродилось? Все эти гадания немало занимали Остафия, и постепенно заставили нервничать и предполагать… Всякое. Поэтому, закончив доклад и закрыв опустевшую новомодную укладку из грубой замши с золотыми уголками, достойнейший представитель рода Волович немного помялся и осторожно вопросил:

— Государь, я бы служил тебе лучше, если бы понимал твои решения… О зерне.

Пока он ожидал ответа, сидящая напротив него царевна Евдокия привстала и утянула к себе стопку бумажных листов доклада, заверенного подписью и личной печатью казначея. Еще одна новина-повеление Димитрия Иоанновича, желающего точно знать: кто именно, когда, и о чем посмел ему солгать. А так как молодой Великий князь имел нехорошую привычку не только повелевать, но и отслеживать исполнение своих приказов — некоторые придворные начали открывать для себя прежде неведомые им понятия. К примеру, что иные опрометчивые доклады могут стать для них подобием Дамоклова меча, постоянно висящего над головой вкупе с ожиданием кары. Что откупиться золотом от усекновения языка — это вполне себе выгодная сделка. Или что год каменоломен куда предпочтительнее десятка минут под кнутом палача. Конечно, членов Пан-Рады и тех, кто ходил-служил непосредственно под ними, это не касалось — но только потому, что ясновельможное панство и само не желало настолько грубо подставляться.

— О зерне?.. Что же тебе непонятно, Остафий?

Против воли скосив глаза на царевну, раскрывшую свою книжицу для записей и начавшую переписывать на чистую страницу цифирь последних закупок зерна и вина — казначей уточнил свой интерес:

— Зачем его брать столь изобильно? Прости, если скажу что-то по незнанию, государь: но для раздачи голодающим хватило бы и четверти закупленого.