Грешная вдова

Не пытайтесь отрицать!

Он сел напротив нее. Она была в густой вуали, как в ночь их первой встречи, и сидела, сцепив на коленях руки в перчатках. Он не видел ее лица, но чувствовал исходившее от нее напряжение.

— Я и не собирался это отрицать, — сказал Артемис.

— Как вы посмели, сэр?

Ее гневный тон привел его в замешательство.

— Вы о чем, черт возьми?

— Вы даже не потрудились поставить меня в известность о своих планах на вечер. Если бы Закари случайно не обмолвился, что вы послали записки двум господам, с которыми у вас были деловые контакты, я бы и не узнала, что вы затеяли. Как вы могли уехать, не сказав мне ни слова?

Артемис не мог понять причину ее возмущения.

— Моя сегодняшняя встреча с Фладом и Глентхорпом вас совершенно не касалась.

— Вы сказали им про их скорое разорение, да?

— Черт возьми, сэр! Ведь они могли вас убить!

— Это маловероятно. Я полностью контролировал ситуацию.

— Боже мой, Артемис! Вы отправились на опасную встречу со своими злейшими врагами и даже не взяли с собой Закари, чтобы он вас прикрыл!

— Уверяю вас, ему там нечего было делать.

— Вы не имели права так рисковать. Могло случиться все, что угодно! — Она повысила голос:

— А если бы Флад или Глентхорп вызвал вас на дуэль?

Ее гнев раздражал и вместе с тем приятно удивлял. Артемис видел, что она не на шутку за него испугалась, хотя и совершенно напрасно.

— Флад и Глентхорп — не из тех, кто рискует жизнью на дуэлях. Если бы это было так, я бы уже давно вызвал их на поединок. Успокойтесь, пожалуйста, Мэделин.

— Успокоиться? Да как вы можете мне это советовать? А если бы кто-то из них схватился за пистолет и всадил в вас пулю?

— Ну, я не такая уж легкая мишень, — мягко сказал он. — Не хотелось бы напоминать вам о моих недостатках, однако я как-никак магистр ванза и убить меня совсем не просто.

— Ваша пресловутая ванзагарская выучка — не броня от свинца, сэр. Ренвик Деверидж тоже был ванзагарцем, но я взяла пистолет и застрелила его в коридоре второго этажа его собственного дома.

Карета уже тронулась, но пронзительная тишина в салоне заглушала и грохот колес, и топот копыт. Вспоминая свое безрассудное признание в убийстве, Мэделин спрашивала себя, не сошла ли она с ума. Столько месяцев хранить свою самую главную тайну — тайну, за которую ее могли повесить или сослать на каторгу, — и вдруг выболтать ее в пылу спора!

Артемис сидел задумчивый.

— Значит, слухи и домыслы верны: вы действительно его застрелили?

Она крепче стиснула сцепленные на коленях руки.

— И ваш навязчивый ночной кошмар не что иное, как точное воспроизведение подлинных событий той ночи?

— Да. Я не рассказала вам его первую часть.

— Ту, в которой вы убиваете Девериджа.