Грешная вдова

Думаю, мы найдем что-нибудь подходящее на кухне.

Артемис пошел обратнолю узкому проходу, но, остановившись в шаге от Мэделин, устремил свой взгляд мимо нее, на темную лестницу при входе в лабиринт.

— Проклятие, — пробормотал он и вдруг погасил свой фонарь и задул ее свечу.

Они мгновенно погрузились в кромешную тьму.

— Что случилось? — Мэделин инстинктивно перешла на шепот.

— Кто-то стоит на лестнице, — сказал он очень тихо.

— Не знаю. Я не видел его лица. Идемте!

Артемис взял ее за руку и потащил в лабиринт. Она поняла, что он пробирается на ощупь, и запаниковала. При мысли о том, что они могут потеряться в закоулках темного лабиринта, ее охватил первобытный страх. Вдруг стало трудно дышать. Она напомнила себе, что у них остался фонарик.

Они почувствовали, как откуда-то резко подуло, а вслед за этим услышали глухой стук.

— Что это было? — спросила она.

— Негодяй закрыл дверь на верхней площадке лестницы, — спокойно сказал Артемис.

Раздался стук железа по железу.

— И запер ее, — добавил он тоном крайнего негодования. — Что ж, поделом мне: не надо было соглашаться на ваше бредовое предложение влезать в этот дом!

— Я уверена, что там, наверху, Итон Питни. — Мэделин разозлилась, и ледяной обруч страха слегка отпустил ее сердце. — Видимо, он решил, что только что поймал в своем лабиринте парочку так называемых «чужаков».

— Он в самом деле поймал в своем лабиринте парочку «чужаков», — Артемис зажег фонарь, — коими являемся мы с вами.

— Может быть, позвать его? Объяснить, что мы не хотели сделать ничего плохого?

— Сомневаюсь, что он услышит нас через такую толстую дверь. А если и услышит, то вряд ли мы сумеем убедить его в нашей невиновности. Ведь мы бродили по его тайному подвалу, черт возьми! — Артемис помолчал. — К тому же не исключено, что нас запер вовсе не Питни.

— Вы думаете, это тот человек, который пробрался в дом раньше нас?

— Возможно. — Артемис достал из кармана пистолет, быстро его осмотрел, потом поднял глаза к потолку с выражением серьезного интереса на лице.

Либо он любовался собственным отражением в блестящей кафельной плитке над головой, либо молил Господа о спасении. Однако по мнению Мэделин, ни то, ни другое в данный момент не могло принести им пользы.

— Артемис, мне неприятно это говорить, но мы не можем оставаться здесь вечно.

— Конечно, нет. Кухарка будет волноваться, если мы не придем к обеду. Я уж не говорю про вашу тетушку.

— Волноваться будут не только ваша кухарка и моя тетушка. — Она тревожно огляделась. — Если в ближайшее время мы с вами отсюда не выберемся, я тоже начну нервничать. А у нас здесь, как вы помните, нет ни одного успокаивающего эликсира Бернис.

— В следующий раз, когда мы отправимся на дело, я обязательно прихвачу с собой несколько пузырьков.