Грешная вдова

— Черт возьми, сэр! Вас, как я вижу, забавляет вся эта история.

— И что же здесь плохого? — Он продолжал внимательно изучать потолок коридора. — Ведь вы сами признались, что незаконное проникновение в дом Питни доставило вам удовольствие. А чем я хуже вас?

— Я не шучу, сэр. Как вы думаете, сколько еще этот человек будет сторожить дверь?

— Не имею понятия. — Артемис оторвался от мозаики на потолке и посмотрел на нее с улыбкой. — И не хочу это выяснять. Идемте. Нам надо поскорее выйти отсюда, а не то мы и на ужин опоздаем.

— Что? Куда вы, черт возьми?

— Это лабиринт ванза.

— Да, я знаю. И что с того?

— Здесь должен быть еще один выход. — Он свернул за угол и исчез.

— Артемис, не смейте надо мной издеваться! — Мэделин подняла юбки и поспешно устремилась за ним в соседний кафельный коридор. — Что вы намерены делать?

— Искать запасной выход, что же еще?

Буравя его спину сердитым взглядом, она прошла следом за ним очередной поворот лабиринта.

— И как, скажите на милость, вы будете его искать?

— Разумеется, следуя указателям.

— Каким еще указателям? — Она старалась не смотреть на мрачные, раздражающие узоры мозаики, которые ее окружали. — Артемис, если вы затеяли какую-то странную ванзагарскую игру, то должна вам сказать, что мне сейчас не до смеха.

Он взглянул на нее через плечо и самодовольно усмехнулся.

— Выход из этого лабиринта совершенно четко обозначен. Это ясно каждому, кто хочет его найти.

Она быстро огляделась, но не увидела ничего, кроме множества линий, словно тянувшихся к какому-то далекому горизонту, и еще одного ложного отверстия в стене.

— Я не вижу здесь никаких указателей.

Артемис взмахнул рукой, показывая на потолок. Мэ-делин проследила за его жестом. Сначала она заметила лишь вихреобразный узор на кафеле, который рассредоточивал взгляд, но, присмотревшись, различила слабый налет копоти на блестящей поверхности некоторых светлых плиток.

Это был след, оставленный бесчисленными свечами и масляными лампами, которыми многие годы пользовался Итон Питни, освещая себе дорогу в лабиринте. Она испытала невероятное облегчение и на радостях простила Артемису его находчивость.

— Вы очень наблюдательны, — буркнула Мэде-лин.

— Смотрите поосторожнее с похвалами и лестью в мой адрес, милочка. Вы даже не догадываетесь о том, какое действие они на меня производят. — Он опять свернул за угол и пошел по сверкающему коридору, испещренному новыми магическими рисунками. — Клянусь, ваши пылкие слова кружат мне голову.

Она скорчила гримасу, которую он не увидел, потому что шел впереди, и решила сменить тему разговора:

— Бедный мистер Питни! Видимо, он до смерти боится своих мифических «чужаков».