Я не выйду за варвара (СИ)

До предела

И как в ней совмещались королевское изящество и детская неуклюжесть? Только она могла опрокидывать на себя чашку так, что не считая испуг, я испытывал немыслимое эстетическое удовольствие от грации, с которой она это проделывала.

Сие маленькое «покушение» на саму себя у нее получалось не менее очаровательным, чем другие: то она тонет нагая в купели, то воинственно размахивает горящим древком над своими волосами, а теперь вот сидит, не срамясь, что бедра ее просвечиваются сквозь мокрую белую ткань. Благо свита, как и стража, уже вышколены на такие случаи.

Они быстро отворачиваются в сторону, оставляя спасение несносной герцогини мне и только Маркус не остается в стороне:

— Чай не горячий! — останавливает он меня прежде, чем я успеваю оторвать промокший от чая участок юбки.

Я знал, что в случаи ожога надо быстро снять горячую ткань и остудить кожу. Однако остудили меня. Моя юная палачка, будучи не в силах полностью обхватить мои запястья, вцепилась в них своими холодными пальцами вгоняя ногти в кожу. Попытка остановить меня глупая и бесполезная. Но это была бы не Анна Аврора, если бы она не противилась мне.

В этом вся она. День для нее прошел зря, если она не вывела меня из себя.

Бедненькая, кажется даже дыхание задержала. Вздрагивает, когда я внезапно останавливаюсь от голоса Маркуса, но рук своих не разжимает. Как и я. Так и сижу перед ней на коленях, скрутив в кулаки ткань ее платья и смотрю ей в глаза. Наслаждаюсь той бурей эмоций, что вызываю в ней, чувствую, как под тонкой тканью подрагивают ее ноги, а ногти до боли впиваются в мои запястья.

Теперь эти слова ассоциируются у меня с ней.

Эта маленькая наследница моего заклятого врага только то и делает, что причиняет мне боль. А я, как тот мазохист, как верный пёс валяюсь в ногах у своей хозяйки, вцепившись в ее одежду. И смотрю… Смотрю в ее бездонные очи, где плескается раскалённая изумрудная магма и насколько сильно захлебываюсь от счастья, что прикасаюсь к ней, настолько же и пьянею от горя, что она ненавидит меня.

А она будто чувствует это, будто специально не отпускает ни рук моих, ни моего взгляда. Мы сидим, будто кроме нас нет никого и смотрим друг на друга, упиваясь ненавистью.

Потому что…

— Ваше Высочество? — подал робкий голос Анджей, когда пауза затянулась.

И я нехотя оторвался от Анны Авроры.

— Пусть переодевается быстро, карета уже ждёт. — приказал я горничным и отошел к окну.

На сад лучше посмотрю. Не на нее. Но Анна Аврора даже не сдвинулась с места, когда служанки сказали ей пройти за ширму. Так и осталась сидеть, как вкопанная, на том диване, сжимая в маленьких кулачках юбку, что еще минуту назад сжимал я.