Я не выйду за варвара (СИ)

Целовал шею, покусывал мочку уха, зарывался носом в волосы, дурея от ее запаха.

— А отвечать мне на поцелуи в купальне не грех? — шепчу я, лизнув ее ушко. — Соблазнять меня не было грехом? А обхватывать меня ногами в воде? Это тоже не был грех, моя Эрлин? — издевался я над ней.

— Хватит. Замолчите! Немед… Ах… — прервал я ее, перекатывая пальцами вершину ее груди.

— Вы что-то сказали? Я не расслышал. — сказал я, не останавливая своих движений.

— Ах… — музыка для моих ушей. — Отпустите меня. Я… Я не хочу. Слышите? Пустите сейчас же… Ах…Дикарь.

Пришлось заставить замолчать не в меру говорливую Анну Аврору.

Наказать ее дерзкий язычок, который она даже не пыталась спрятать за своими белоснежными зубами. Продолжая удерживать ее кисти за головой, я стал гладить второй рукой ее живот, опускаясь все ниже и ниже. Моя Эрлин возмущалась, что-то мычала мне в рот, пытаясь разорвать поцелуй. Начала с удвоенной силой дергаться, но в этот раз я даже не дарил ей мнимую надежду на спасение. Аккуратно сдавил ее запястья, стараясь не причинять боль. Полностью обездвижил ее, навалившись еще больше. И стал с упоением изучать содержимое ее юбки.

Анна Аврора снова застонала мне рот, стараясь выплеснуть все свое возмущение. Всем своим естеством я чувствовал, как она мечется между желанием, страхом, моральными устоями и неведением. Бурлила, вскипала, желала испариться, но так и оставалась лежать под тяжестью моего тела. Ее грудь стала вздыматься еще чаще. Мне казалось, я слышал, как бешено колотится сердце в ее груди. Сердце, которое принадлежит только мне. До того извелась бедная, что вот-вот потеряет сознание от нехватки кислорода, вызванного страстью и неравной борьбой со мной.

Я сжалился над ней и отпрянул от ее губ, давая ей возможность хоть немного отдышаться.

— Маленькая лгунья. — с издевкой произнес я, пробуя на вкус свои пальцы. — А говорила, что не хочешь.

Если бы я был художником, то непременно запечатлел бы выражения ее лица в этот момент в миниатюру своего медальона. Она в момент вспыхнула, раскраснелась пуще прежнего. Уставшая, загнанная, изнывающая от желания и смущенная до невозможности. Она жадно дышала, приоткрыв свои соблазнительные губы, чем еще больше раззадоривала меня, наводя на грешные мысли.

Хотя я и без того уже нагрешил, так измываясь над невинной красавицей.

На ее личике читалось смятение, возмущение, стыд. Она хотела, что-то сказать на этот мой непристойный жест, но в ее дворянском лексиконе едва ли могли найтись слова, которые хотя бы на одну пятую могли бы охарактеризовать случившееся.

— Вы…Как Вы… — не находилась, что сказать Анна Аврора.

— Что? — улыбался я, понимая, что она ничего не сможет мне ответить.

Но тут же освободил ее от необходимости что-либо мне отвечать.