Я не выйду за варвара (СИ)

— А что, если мы признаем его нашим ребенком? — спросила Анна Аврора. — Через пять месяцев будут роды. Обставим всё якобы родилась двойня. Будем меньше показывать детей на люди. Уже в два-три года их разница в пять месяцев не будет заметна.

Вопрос остается открытым: что в головах у беременных женщин?

Я недооценивал всего того, что творится в голове беременной женщины. Хотя я и до её беременности с трудом понимал. Идея показалась мне хорошей. При таком раскладе я бы смог всецело контролировать Олафа и самолично заняться его воспитанием. Однако, что-то меня тревожило. И я не о том, что, пылая эгоистичными порывами, хотел, чтобы именно мой сын был главным претендентом на престол. Ведь мы не знаем, кто родится у нас с Анной Авророй.

Если это будет девочка, то тогда получается, что Олаф, будучи мальчиком, станет главным претендентом на корону. Даже роди мне потом Анна Аврора с десяток сыновей. Чего греха таить, это было первое, о чем я подумал. Да и не Бенкендорф он в конце концов. Коль говорить уже по справедливости, трон Империи принадлежит прежде всего эльратской династии. И решение взять в жены Анну Аврору изначально было мотивировано лишь тем, чтобы путем брака с ней дать право Хангвулам занимать трон. Я ношу титул императора только благодаря ей.

Но, попытавшись откинуть свое жгучее желание усадить именно нашего сына на трон (да, я не лишен земных грехов), я попытался мыслить здраво. И взвесить все "за" и "против" варианта, предложенного Анной Авророй. Увы, так тоже ничего не получилось. Меня продолжало что-то тревожить, но я никак не мог понять, что не так с этой идеей. На ночь глядя, с бухты барахты решать судьбу племянника, о существовании которого знал не более часа, было сложно. Я даже свыкнуться с мыслью, что он у меня есть, не успел.

Мои смутные размышления прервал Бартэн. Старик громко раскашлялся и, чтобы успокоить приступ, прочистил горло ромом. Другие присутствующие не догадались, в чем дело. Старейшина в силу возраста часто кашлял. Но, проводя в его обществе много времени, я мог безошибочно сказать, что природа этого кашля вовсе не старость. Сия «комбинация» звуков была своего рода сигналом для меня. По всей видимости, увидев мое замешательство, он решил помочь мне, давая понять, что разделяет моё смятение по поводу этой идеи.

— Боюсь, мы не сможем выдать Олафа за нашего сына. — сказал я Анне Авроре.

— Но почему? — непонимающе спросила она.

Пытаясь найтись, что ответить ей, меня неожиданно осенило. Я понял, что в этой идее было абсурдным. А ведь речь шла о таких очевидных вещах. И старик, наверняка, понял всё с самого начала, но намеренно заставил меня самого поразмыслить.

— Анджей, — сказал я.

— Да, Ваше Величество. — участливо отозвался тот.

— Проводи графиню в выделенные покои.