Имперец. Живыми не брать!

— Разве вы прибыли в этот дом по приглашению?

— Туда был приглашен мой друг. Я его сопровождал.

— Это не так. В журнале охраны имеется запись, из которой явствует, что он прибыл один.

— Я его на улице ждал, ваша честь. Он мне по телефону позвонил и попросил подойти.

— То есть вы признаете, что господин Погонин вас не приглашал?

— В таком аспекте — да, признаю. Но охрана не возражала против моего присутствия.

— Это к делу не относится, она присутствует там для охраны общественного порядка и сохранности имущества. По этому вопросу суду все ясно. Далее. Признаете ли вы, что вели агитацию и пропаганду в общественном месте, не имея на это разрешения?

— Это где же там — общественное место?

— Согласно закону, любое помещение, предназначенное или могущее быть использованное для проведения собраний, встреч и митингов, вмещающее более 100 человек и расположенное в черте городской застройки, является общественным местом.

Для выступления там вы должны подать соответствующую заявку в мэрию за трое суток. Вы ее подавали?

— Нет. Но и истец занимался там тем же самым!

— Имея на руках соответствующее разрешение на проведение там общественно-политических мероприятий, лекций и публичных чтений.

Это вообще — его частная собственность, и он волен там делать все, что не запрещено законом. Хоть монастырь открывать!

— Я отвечал на его вопросы.

— Вы их задавали и сами. Обращались к присутствующим, не имея на то никаких полномочий и разрешений.

— Так как же я мог тогда спорить с истцом?

— Приватно. Тет-а-тет, на это никаких разрешений не требуется.

— Чтобы он и дальше морочил людям голову? А как еще я мог разоблачить его ложь? Иначе как доведением своей точки зрения до окружающих?

— Его право.

Он получил соответствующее разрешение на проведение митингов и общественно-политических мероприятий. В том числе и в своем доме. А вы?

— Нет, ваша честь, не получал.

— По данному вопросу суду все ясно…

И так далее и в том же духе… Через час судья объявляет перерыв.

Все вместе выходим в комнату отдыха.

Все — это я, Погонин и его адвокат. Лысенков в суд не поехал — с его точки зрения, шансов не имелось вообще никаких, и он не планировал портить себе карьеру и реноме, ввязываясь в безнадежное дело.

— Ну, что?! — ехидно спрашивает меня истец, плотоядно потирая руки. — Убедились? За все платить пришлось!

— Да? Ну денег-то вы с меня хрен получите.

— Отчего ж? Квартира ваша есть, имущество… счет в банке, наконец.

Саркастически хмыкаю. По документам — квартира моя выставлена в залог. Я, видите ли, в долг взял… у Петряева. И квартиру, вместе с имуществом и обстановкой, выставил в обеспечение долга. В банке, а точнее на социальной карте, лежит всего шестьсот рублей.