Измены

После этого случая ко мне перестают относиться, как к девочке на побегушках, и даже иногда поручают важные задания. Я без особых проблем закрываю летнюю сессию, Юра поступает в аспирантуру, и мы проводим еще одно беззаботное лето. У меня есть интересная работа, у Юры в строительной компании тоже все хорошо складывается, Андрей растет, и мы счастливы.

В конце августа Юра начинает заводить разговоры о втором ребенке. А у меня до сих пор глаз дергается каждый раз, как я вспоминаю первый год с Андреем.

— Юр, ну ты чего? Какой еще второй ребенок? Только Андрей успокоился. — Говорю ему как-то раз в кровати.

Муж притягивает меня к себе и просовывает ладонь под ночную сорочку. Ведет ее вверх по ноге и задерживает на ягодице. Склоняется губами к шее, поддевает пальцем трусики и тянет их вниз.

— Юра, никакого второго ребенка! — Протестую, но не останавливаю его поцелуи.

— Ну почему ты не хочешь?

— Потому что мы только отмучались с Андреем!

— То есть, ты вообще никогда теперь не хочешь второго ребенка? У нас будет только один сын?

— Нет, ну почему… — Тут же капитулирую назад. — Я не против второго, но не сейчас.

Муж внимательно смотрит на мое лицо.

— Да лучше сразу отмучиться с двумя маленькими, чем растягивать это.

— Но я только устроилась на работу!

Юра аккуратно целует меня несколько раз в губы.

— Чего ты боишься, Ань? Мы справились с Андреем, справимся и со вторым ребенком. Зато у них разница в возрасте небольшая будет, они смогут дружить. Да и мы сами, если долго затянем со вторым, то потом вообще его уже не захотим.

Что-то в интонации Юры заставляет меня прислушаться к его словам. Я кладу ладонь ему на затылок и притягиваю к себе для поцелуя. Впервые после рождения Андрея мы занимаемся любовью без презерватива. Спустя месяц частого незащищенного секса, у меня не идут месячные и начинается легкая тошнота по утрам.

Юра счастлив, а вот меня одолевает тревога. На работе только-только меня стали воспринимать всерьез, а я сейчас возьму и уйду в декрет. О моем интересном положении приходится сообщить начальству раньше, чем я планировала. Начало беременности оказалось очень тяжелым, и я загремела в больницу. Токсикоз выжал из меня все силы.

Я отношу больничный лист в отдел кадров и иду в кабинет к Николаю Васильевичу.

— Поздравляю, — говорит совсем не поздравительным голосом.

— И когда ты в декрет?

— Наверное, в апреле.

— Ясно. — Больше Николай Васильевич ничего мне не говорит, и я ухожу из его кабинета.

Меня снова перестают принимать в расчет, меня больше не привлекают к важным вопросам и на совещания я ходить перестаю. Ведь зачем им тратить на меня время, если через несколько месяцев я уйду в декрет минимум на год? Все это меня слишком угнетает.