Измены

Обиды тоже. Просто есть желание уйти отсюда поскорее. Я выхожу из подъезда и направляюсь в сторону набережной Москва-реки. Уже стемнело, прохладный вечерний ветер теребит волосы, они падают на лицо и закрывают обзор, но я как будто не чувствую всего этого.

В голове словно на повторе крутятся слова Юры. Я — это будни, а Марина — это праздник.

12 лет я с ним прожила, родила ему двоих детей, столько всего прощала и все для чего? Для того, чтобы вот так однажды услышать, что я для него скучный будний день, бесконечный понедельник, а какая-то там Марина — это праздник?

Как же это гадко и горько… Как же это унизительно…

Я останавливаюсь на набережной и смотрю на воду. Ветер усиливается, и я еще плотнее кутаюсь в плащ. Снова прокручиваю в голове их диалог.

Тихо смеюсь и чувствую, как с ресниц срываются слезинки. Закрываю ладонью рот, чтобы подавить в себе всхлип.

Зажмуриваю крепко глаза и глубоко вдыхаю. Пробую делать упражнения, которые рекомендовала мне психолог, но не получается.

— Черт, — злюсь сама на себя и вытираю мокрые щеки.

Разворачиваюсь на тротуаре и продолжаю путь. Я не знаю, куда я иду. Никуда. Хочу идти и никуда не приходить.

Но ноги все равно выносят меня на шумную улицу с множеством заведений. Вдруг ощущаю совершенно четкое желание выпить. Я не сказать, чтобы прямо очень люблю алкоголь, но вот сейчас я точно хочу напиться.

Захожу в первый попавшийся бар и сажусь на высокий стул за деревянной стойкой.

— Текилу, — говорю молодому парню-бармену.

Он тут же ставит передо мной рюмку с лаймом и солью.

Залпом выпиваю, слегка опускаю лайм в соль и быстро закидываю в рот. Морщусь и глубоко вдыхаю.

— Повторить? — Спрашивает парнишка.

Снова проделываю маневр и прошу третью рюмку.

— Тяжелый день? — спрашивает кто-то сбоку с сильным акцентом.

Я поворачиваюсь на голос и вижу через стул от себя мужчину в костюме и галстуке лет сорока. У него длинноватые темные волосы с проседью и легкая щетина.

— Тяжелая жизнь, — отвечаю ему.

— Сильным русским женщинам должно быть все нипочем. Вы же и в горящую избу войдете, и коня остановите… — У него очень сильный акцент. Американский.

— Думаю, вы плохо знаете русских женщин.

— Что правда, то правда. Я в Москве всего полгода пробыл, а послезавтра уже должен возвращаться в Вашингтон. Джеймс, — он протягивает мне для приветствия руку.

— Анна, — жму его ладонь.

От нового знакомого меня отвлекает бармен, ставящий передо мной третью рюмку текилы.

— За знакомство? — спрашивает Джеймс и протягивает ко мне стакан с виски.

— За знакомство, — ударяюсь с ним своей рюмкой и залпом опрокидываю в себя.

Дальше я плохо помню, что было. Кажется, Джеймс пересел поближе ко мне и стал рассказывать о своих впечатлениях о России.