Картина с кляксой

Вообще-то если по правде, то я рыбалку больше люблю. Сидишь себе на бережке, можно о чем-нибудь приятном думать, а в лесу только и думаешь, как бы не заблудиться, за корягу не зацепиться, на сучок не напороться…

– Пап, – сказал я, – а карасики жареные не хуже оладьев.

– Караси в пруду тоже кончились, – зачем-то возразил Алешка. – Одни бычки остались.

– Вот и хорошо! – обрадовалась мама. – Мы их завялим – вобла будет.

– Они еще мелкие, – почему-то упрямился Алешка. – А грибы крупные. И вставать рано не надо. – И он опять зевнул с таким азартом, что мама тоже не удержалась.

Вопрос решился. Как всегда, в Алешкину пользу.

– Тебе это надо? – спросил я Алешку, когда мы забрались на свои антресоли в виде чердака.

– Еще как! – И зевнул уже по-настоящему. – Во, Дим, луна засветилась, можно свечку не включать.

На чердаке и вправду было светло. Только свет был какой-то странный – не холодный, лунный, а багровый, прерывистый.

Алешка прилип к окну, доложил:

– Дим, на огороде деда Строганова здоровенный костер горит. Хрень какая-то.

Я согласился. Дед, конечно, с тараканами в голове, но не до такой же степени, чтобы посреди ночи печь на огороде картошку или жарить шашлык.

– Греется дед, – предположил Алешка. – Пошли посмотрим. Или тоже погреемся.

Что-то в Алешкином голосе было такое, что я послушался.

Отработанно, беззвучно мы спустились по штормтрапу в густые заросли малины, где уже успели протоптать надежную тропку. Пробрались на зады дедовой усадьбы. Ночь была очень росная, и мы промокли так, что впору было в самом деле погреться у костра.

Очень близко к нему подходить не стали – мало ли что – и заняли позицию для наблюдения за растрепанным прошлогодним стожком. Здесь было сухо, пахло прелым сеном и шуршали по своим делам мышки.

Костер был обильный, ярко светился в ночи. Возле него суетился дед, подбрасывая в огонь какие-то палки. В свете то красного, то багрового пламени маленький росточком дед казался сказочным гномом, который варит на костре свою волшебную похлебку. Дед то появлялся в свете пламени, то скрывался в темноте, откуда появлялся с охапкой дровишек.

Наверное, подумал я, отходы своей пилорамы сжигает. Но почему ночью?

А тут возникла из темноты еще одна загадка. Послышались грузные шаги, ворчание, и появилась массивная фигура со стороны дедова сарая. Фигура принесла охапку таких же палок или реек и сбросила ее у костра.

– Все? – спросил дед.

Фигура что-то сердито пробурчала и растворилась во мраке.

Прямо какие-то страшные сказки.

Дед поворошил костер, отчего тот взметнулся к небу снопом веселых искр, постоял еще немного и пошел домой.

Мы тоже немного подождали на всякий случай и осторожно подошли к затухающему костру.

Алешка выхватил из углей недогоревшую головешку.