Картина с кляксой

Без всякой экспертизы было ясно, что это обломок рамы. Явно от картины, покрытый золотой или бронзовой краской.

– Это что-то значит, – прошептал Алешка.

– Это значит, что дед побросал в огонь бракованные заготовки. Вот и все.

Мы знали, что Строганов нередко подрабатывал в музее как хороший столяр. Мастерил стеллажи и полки, вязал рамы для картин и даже иногда реставрировал не очень сложную мебель. Вот и все.

– Вот и не все, – сказал Алешка. – Эти обгорелки не новые, понял?

Ничего я не понял. Я продрог от холодной росы и хотел спать.

Мы вернулись к себе и, чтобы поскорее согреться, раскрыли свою новогоднюю коробку с конфетами.

– Конфеты кончаются, – заметил Алешка, снова запуская пятерню в коробку. – А загадки начинаются…

Глава IV. «Попался?»

Утром мы все-таки пошли за грибами. Алешка так настаивал, что и дураку было ясно – неспроста! Так и оказалось…

Обошли сухое болото и углубились в веселую березовую рощу. Алешка, как ни странно, смотрел больше по сторонам, чем под ноги. И без конца трещал:

– Дим, мы с тобой запросто этих жуликов поймаем. Раньше, чем майор Злобин.

– Не лезь ты в это дело. Пусть сами разбираются.

– Кто, Дим? – Алешка даже остановился.

– Кто-кто? Работники музея, местные сыщики.

– Они разберутся! – презрительно фыркнул. – В музее там все беспомощные. И в обморок падают. У них там сплошные рудиколеты!

– Радикулиты, – поправил я.

– Это еще хуже, Дим. А эти сыщики сразу папу позвали. – Он опять осмотрелся по сторонам. – А сами растерялись. А я тебе сейчас одного жулика покажу. Он, по правде говоря, не очень-то жулик. Он, Дим, соучастник. Но главный. Без него ничего бы не получилось.

Тут уж я не выдержал:

– Хватит всякую чушь болтать!

– Спокойствие, Малыш, только спокойствие. Помнишь мою считалочку: «Раз, два, четыре»? Ты еще спросил: а где «три»?

– А где «три»? – послушно повторил я.

– Вот там, на поляночке. Только не спугни. Шагай шепотом.

Мы сделали «шепотом» еще несколько шагов и вышли на край полянки, залитой ярким солнцем. Над ней стоял запах всяких цветов, а на ее краю… сидел за мольбертом бедный студент Истомин. Вернулся Карлсон! Как ни в чем не бывало.

– Ну и что? – спросил я Алешку. – Давай-ка лучше грибы собирать.

Но Алешка вцепился в свою дурацкую идею, как клещ в собачью шкуру. И яростно зашептал:

– Как украли картины? Их сняли, а вместо них повесили другие, точно такие же. А кто срисовывал копии? А кто в драных кроссовках? Копии теперь висят на месте украденных картин. А кроссовки…

– А кроссовки где висят? – перебил я.

– Ты ничего не понимаешь. Слушай дальше. Он больше в музее не рисует. Он сам мне сказал: «Все, Лёх, буду теперь писать природу. В березовой роще». А кроссовки у него теперь фирменные. И джинсы клевые. Врубился?

Я так врубился – будто лбом в дерево.