Картина с кляксой

По дороге домой нам встретилась приветливая тетя Зина, заглянула в наши корзинки:

– Неслабо! И где же вы столько набрали?

– Там! – одновременно ответили мы. Но показали в разные стороны. Да какой грибник расскажет про свои заветные места? Тем более тете Зине. Уж если она пройдет по лесу, мало не покажется. Не зря как-то папа, когда мы не слышали (он так думал), назвал ее бульдозером.

– Передайте папе, – сказала она, – мое приглашение на фруктовый ужин.

– Как в лучших домах? – уточнил Алешка.

– Молодцы! – похвалила нас мама и принялась перебирать грибы. – Славная будет у нас жаренка. Так, а это что такое? – Она немного удивилась и стала раскладывать грибы на две кучки. И почему-то начала вздыхать. И поглядывать на Алешку. А потом позвала папу. Он в это время косил под березами траву.

– Вот, отец, полюбуйся. – Она кивнула на одну кучку грибов, а потом на Алешку. – Неужели он так сильно нас не любит?

Папа посмотрел, хмыкнул:

– Бледная поганка. Укус смертелен. Что скажешь? – Это он Алешку спросил. С отцовской строгостью.

– Что? – задумчиво спросил Алешка. – Их, что ли, совсем нельзя есть?

– Ну почему же? – улыбнулся папа. – Можно. Но только один раз.

– Это он от волнения, – заступился я. – К тебе сегодня подозреваемый придет. Ты его допроси как следует.

Лучше бы я промолчал.

– Так! – Папа встал и скомандовал: – Оба сейчас же – на ваш чердак! И чтобы я вас до вечера не видел и не слышал! Все понятно?

– Внятно изложил, – проворчал Алешка. – Прямо – таблица умножения. Семью семь – сорок семь. Тебе помогают, а ты…

– Мать, где мой широкий ремень? Он, похоже, соскучился без дела.

– Между прочим, – сказала мама, – во всем поселке все говорят, какие у нас славные дети.

– Это они так говорят, потому что эти славные дети не вертятся у них под ногами и не подкладывают в тарелку родителям ядовитые грибы. Марш на чердак!

Из-за этого чердака мы прослушали весь папин разговор с художником Истоминым. Ухватили только самый конец.

– Я только что был в музее, Сергей Александрович… – Это Истомин говорил. – Копии вместо подлинников – бесспорно мои. Но как они там оказались?..

– Припомните, может, кто-нибудь просил вас сделать копии? Или подсказал?

– Тут нечего припоминать. Это мои курсовые работы. Сделать копии рекомендовал мне мой педагог, профессор Вознесенский.

– Вот так, да? – Папа помолчал. – Но вот когда вы работали над ними, кто-нибудь этим интересовался?

Тут послышался смешок Истомина:

– Сергей Александрович, люди любопытны и не всегда деликатны. Почти каждый, кто посещал музей, заглядывал через мое плечо: а что он там такое малюет?

– Да, вы правы. Что ж, продолжайте работать, у вас хорошо получается.

– А майора Злобина я предупрежу, чтобы на вас особо не наседал. Скажу, что допросил вас сам.