Картина с кляксой

– Видите ли, юноши, я много лет преподавал в художественном училище. И мои студенты сдавали мне свои курсовые работы. Я их бережно храню. Их у меня скопилось великое множество. И дело, видите ли, в том, что некоторые мои ученики добились значительных успехов. Они выставляются даже в Париже. Их картины коллекционируют не только музеи, но и частные лица. Так что их ранние работы представляют собой значительный коммерческий интерес. – Он приостановился и спросил: – Я не слишком сложно изъясняюсь?

– Вполне доступно, – опять с изысканной вежливостью отозвался Алешка. Это вам не дубинкой по башке. – Внятно излагаете. И очень интересно. Продолжайте, пожалуйста.

– Благодарю вас. И вот некоторые умные люди посоветовали мне позаботиться о сохранности этих работ. И рекомендовали Виталика. Он теперь постоянно живет со мной, и, признаться, я очень им доволен. Немногословен, мастер на все руки. Прекрасно готовит съедобную пищу. Ну, вы сейчас сами убедитесь. А вот и чай!

Вошел мрачный и немногословный Виталик с подносом, поставил на столик чашки и сахарницу, сердито посмотрел на нас и вышел.

– Пусть вас не смущают его манеры. Он никому не доверяет в силу своей профессии. Он даже поставил условием, чтобы возможно меньшее число людей знало о его присутствии в моем доме. Что же вы? Отведайте чаю! Скажу вам по секрету: Виталик отчаянно глуп. Но это меня устраивает.

– Правда? – удивился Алешка.

И мы, конечно, тогда еще не знали, что эти сведения помогут Алешке выбраться из очень сложной ситуации. Иногда от глупого человека может быть большая польза маленькому человеку.

– Пейте, пейте чай. Он изумителен.

Изумительный чай отличался особым вкусом – сухой травы, соломы и еще какой-то гадости.

Но мы его пили и причмокивали от удовольствия. Ну и что? Папа нам рассказывал, как он однажды тоже пил в компании бандитов какую-то гадость. И причмокивал. Чтобы его не разгадали.

– Так что вас привело ко мне?

– Вы знаете, тут в музее была выставка художника Славского…

– Ни слова больше! – Профессор с таким треском поставил чашку на блюдце, что оно едва выдержало. – Какой художник! Это бездарь. Я не знал, как от него избавиться. Это чудовище не могло даже спичечный коробок изобразить в изометрической проекции. Но – амбиции! Он на втором курсе стал увлекаться абстрактной живописью. Вы же понимаете, что это шарлатанство. Нельзя изобразить человеческие чувства с помощью геометрических фигур. Я достаточно ясно объяснил?

– Еще бы! – сказал Алешка. – Вы все-таки профессор. Да еще и морской.

– Славский… Славский… Никакой он не Славский. В моей группе у него была какая-то неприятная фамилия… Грабов? Нет, не так. Грибовский? Нет, совсем не то… А! Вспомнил: Гробов!

Тут Алешка заерзал на попе.

– А сейчас он Славский! В шляпе ходит.