Картина с кляксой

– И друзья у него! – подначил Алешка. – Какой-то рыжий с конфеткой во рту. Еще этот… Дим, как его? А! Студент Истомин.

– Ну, ну, ну! – Профессор сорвал с головы бескозырку и начал ею махать, как от комаров. – Ну, ну! Истомин – талантливый юноша. У него глаз охотника, рука мушкетера. Я дал ему на лето задание – сделать копии классических авторов. Чтобы он проникся. Не через кисть, а через сердце. Я понятно объясняю?

– Он проникся? – спросил Алешка с интересом. – Через сердце?

Он ведь у нас и сам художник. Алешка один раз (Восьмого марта) нарисовал такой классный натюрморт: пылесос, газовая плита, стиральная машина, две хозяйственные сумки и жиденький букет желтеньких мимоз.

Папа посмотрел и сразу сказал:

– Вылитая мама! – И пошел в магазин за продуктами и жиденькой мимозой. Продуктов и желтенькой мимозы он не принес, а принес большой букет красивеньких маленьких розочек. Мама сложила на груди руки и сказала:

– Сережа! Как я рада, что вышла за тебя замуж.

Это мама сказала с грустью. И мы с Алешкой знаем почему. Мы однажды подслушали. Лучше бы этого не было.

У папы погиб один молодой сотрудник. Вечером папа и мама сидели на кухне. Папа пил водку (это у него очень редко бывает), а мама положила ладонь на его руку.

– Ты понимаешь, мать, – говорил он каким-то глухим незнакомым голосом, – нас называют ментами, полицаями, а я завтра должен пойти к его маме и сказать ей, что ее сын… – Тут он как-то странно закашлялся и ушел в свой кабинет – мы едва успели отскочить.

А когда он вернулся на кухню – весь из себя строгий и собранный, – мы услышали, как сказала наша мама:

– Сережа, у вас такая работа. А мы вас будем беречь.

– Спасибо, мать, – глухо сказал папа.

Я в это время посмотрел на Алешку. Он стоял, вытянувшись в струнку, и его хохолок на макушке замер, как мушка на стволе.

– Я их ненавижу, – сказал он. – Папу люблю, а маму жалко.

И тут я в первый раз подумал о том, что наша мама, открывая вечером дверь, наверное, вздрагивает всем сердцем: вдруг это не папа, а его товарищи…

Но я немного отвлекся.

– Он проникся? – спросил Алешка профессора в тельняшке.

– Еще как! Пойдемте, я вам покажу. Виталик! – Это он куда-то за дверь прокричал, а нам объяснил: – Все мои сокровища хранятся под домом. Под тремя замками. Виталик, проведи нас!

Мы спустились в подвал, довольно приличный. Виталик включил свет, а профессор объяснил:

– Здесь у меня и влажность и температура поддерживаются в нужном режиме. И вот смотрите – какая прелесть!

Смотреть особо было нечего. Не выставка. Ничегошеньки здесь не было. Стоят всякие рамы, обернутые тряпками, да тянется во все стороны липкая паутина, сверкает в ее ниточках тусклый свет. Ну и еще на этих закутанных рамках болтаются бирочки с каракулями.