Картина с кляксой

– А вот позапрошлой ночью, – наступал Алешка, – он не ездил любоваться всяким искусством? Там, например, луной на закате или солнцем на рассвете?

– Послушайте! – Профессор стал как бы за штурвалом во время шторма. – Вы сегодня меня бросили из штиля в ураган, вы меня закачали морской болезнью. Кто вы такие?

– Дети Шерлока Холмса, – спокойно сказал Алешка.

– И вы тоже? – повернулся ко мне совершенно обалдевший профессор.

– Да, и мы тоже. Я его старший сын.

– Ничего не понимаю. – Бескозырка с золотыми буквами беспомощно сползла на его нос.

– Мы вам потом все объясним, – пожалел его Алешка. – Вы только вспомните: уезжал ваш Виталик куда-нибудь три дня назад ночью?

– Да откуда мне знать? Я ночью сплю со всякими снами. Мне снятся широкие поля под щедрым солнцем, щебет птиц в березовых рощах… Шишкин… Левитан… Хотя, вот если вспомнить… Третьего дня, вы говорите? Да, была лунная ночь. Как на полотне Куинджи. Я вышел из дома, мне не спалось. – Он стал задумываться и вспоминать. – Да, да, я присел на ступеньки крыльца в своих думах.

– И что там, в ваших думах, вдруг появилось? – нетерпеливо спросил Алешка.

– Сначала мне послышался какой-то шум возле музея, какой-то грубый разговор. Я этого не люблю. Да… а потом грозно залаяла собака и зашумела машина, а я, расстроившись, пошел спать дальше…

– А машина полаяла и скрылась в вашем подземелье, – завершил Алешка его рассказ. И грустно спросил: – А кто вам посоветовал Виталика для охраны?

– Позвольте… – Профессора мы почти доконали. – Сейчас… Как-то сразу и не вспомню… Кто-то из художников, наверное…

– Пошли, Дим, все теперь ясно.

– А мне – нет, – жалобно сказал профессор в бескозырке.

Мне, по правде говоря, тоже не все было ясно. Алешка меня пожалел и объяснил:

– Помнишь, Дим, какой-то мужик ночью базарил у музея. Очень ему искусство для народа хотелось посмотреть. Так это был Виталик. Он отвлекал Грея и дядю Кузю, пока в музее меняли настоящие картины на всякие копии. Теперь понял?

Ну да. А вот кто их менял?

Глава V. Фруктовый ужин при свечах

– Пап, – сказал Алешка, когда родители толкались возле зеркала: мама красила глаза, папа брился – мы собирались к тете Зине на фруктовый ужин. – Пап, ты можешь арестовать Виталика.

– Твой одноклассник? – рассеянно спросил папа, намыливая щеки. – Что он натворил? Оценки в дневнике подделал? Или курил в туалете?

– Он, пап, отвлекал дядю Грея и Кузю… То есть немножко наоборот – дядю Кузю и Грея. Когда в музее подменяли картины.

– Алексей, – сказала мама, внимательно разглядывая в зеркале свои глаза, – ты бы переменил футболку. Иначе тетя Зина упадет в обморок.

– Подожди, мать, – сказал папа. – Тетя Зина никогда не упадет в обморок. – Он повернулся к Алешке.