Картина с кляксой

– Виталик! – орал как на палубе броненосца профессор. – Где у нас Истомин? – Профессор сдвинул бескозырку на свой морщинистый лоб, будто собирался идти на абордаж. – Вон в том, в седьмом ряду. Покажи нашим юным друзьям.

Но показывать юным друзьям было нечего. В седьмом ряду была прекрасная пустота. Только запоздавшая мышка пискнула и вильнула хвостиком. А мы и не удивились.

– А где? – обалдел морской профессор.

– А что? – разинул золотистую зубастую пасть до сих пор молчавший Виталик.

– Где этюды Истомина?

– Мне откуда знать? Стояли себе. Вровень со всеми. Вот туточки.

Вот туточки Алешка не выдержал и сказал:

– Эти ваши этюды висят сейчас в музее. Вместо всяких Фишкиных и Абазовских.

– Шишкиных и Айвазовских, – машинально поправил его морской профессор. – Как это понимать? Виталик, где ключи?

– Тута. – Виталик позвенел связкой ключей.

Профессор в свете маленькой лампы был похож на капитана тонущего корабля.

– И… как это? – Ничего умнее он из себя не выдавил.

– А так. – Виталик подбоченился и посмотрел на нас. – Шляются у вас всякие.

– Ты дурак? – взвился Алешка со своим хохолком. А я пожалел, что под рукой не было крепкой дубинки.

Но Виталик не обиделся. Видно, его с раннего детства обзывали дураком – привык. Он усмехнулся, покидал на громадной ладони связку ключей и сказал еще одну глупость:

– На воре шапка горит. – И ушел.

– Это что же? – Профессор сел на ступеньки, не доверяя своим ногам.

Мы ему все рассказали. Нам, конечно, было его жалко, но истина требует жертв.

– Вы все придумали? – слабо спросил он. – Вы юные фантазеры.

– Ага, – сказал Алешка. – Так придумали, что вся ваша милиция и полиция этим занимается. Да еще и нашего папу привлекли. Делать ему больше нечего.

Тогда Алешка, да и я тоже, не могли знать, что папе как раз было чего делать из-за этой кражи в музее.

– Вы лучше скажите, – вдруг спросил Алешка, – у вас машина есть?

– Чего? – по-детски протянул профессор. – У меня? Машина? Да у меня, кроме пенсии, ничего нет. И уже не будет.

– А разве это не машина?

Вот глазастый! Я и не обратил внимания, что в одном углу подвала пряталась невзрачная машинка.

– Какая машина? А! Это Виталика «Нива». Он на ней ездит за продуктами.

– Он за продуктами, – совершенно глупо спросил Алешка, – ездит ночью, пьяный и хулиганистый?

– Что вы, дети мои? Он пьет только пиво. И никогда не хулиганничает. Он хороший. Он искусство любит.

Алешка у нас как комар надоедливый. Одной рукой от него отмахнешься – он на другую сядет.

– А Виталик ваш когда искусство любит? Днем или ночью?

– Как это? – Наш профессор, похоже, совсем от нас одурел. И от всех этих событий. – Искусство любят всегда. И зимой, и летом. И днем, и ночью. Я вас никак не понимаю.