Картина с кляксой

– Это был допрос? – удивился Истомин.

– Да. А на моих ребят не обижайтесь. И пусть они сходят к профессору, вреда большого не будет.

– Только знаете, Сергей Александрович, – сказал Истомин, – он немного странный.

– Все мы немного странные, – усмехнулся папа.

Алешка ткнул меня локтем:

– Все равно пойдем, Дим, проверить надо. Родители тоже могут ошибаться. Даже полковники.

Истомин ушел, а мама сказала:

– Зиночка нас поужинать фруктами пригласила.

– Не слишком ли для одного дня? Ядовитые грибы, Зиночкины фрукты…

– Ты к ней несправедлив, – обиделась мама.

И оказалась права в недалеком будущем. Тетя Зина… Впрочем, не буду забегать вперед.

Профессор Вознесенский жил в довольно миленьком доме – в два этажа и с садиком, полным всяких цветов и фруктов. И хотя Истомин предупредил, что его учитель имеет некоторые странности, мы немного растерялись, когда дверь нам открыл маленький старичок в пижаме, под которой рябила полосатая тельняшка, а на голове у него красовалась морская бескозырка, на черной ленточке которой золотились буквы «Профессор».

– Здрасьте, – сказал Алешка и сразу же спросил: – Это название корабля, на котором вы плавали?

– К сожалению, юноша, я не плавал на кораблях. Не сбылась моя мечта. И я стал художником.

– А чем плохо? – удивился Алешка. – Я тоже один раз хотел стать художником.

– Да почему же только раз? – улыбнулся профессор.

– А во второй раз, – объяснил я, – он захотел стать сыщиком.

– Что ж, почетная профессия. Очень нужная. Да, собственно, что ж мы стоим на пороге? Проходите, юноши. Вы, верно, по делу?

Мы прошли. По делу. И удивились, что в комнате совсем не было картин. Никаких. Даже истоминских. Комната была как бы морская. На одной стене висел настоящий корабельный штурвал, на другой – фотографии наших знаменитых парусников – «Товарищ», «Крузенштерн», «Седов». Они под всеми парусами бороздили океанские просторы. Еще были полки с книгами и хорошенькая модель бригантины на подоконнике.

– Уютно у вас, – вежливо сделал комплимент Алешка. – Морским ветром попахивает.

Попахивало, похоже, борщом. Из кухни.

– Прошу вас. – профессор указал на кресла. – Чаю не угодно ли? Виталик заваривает отменный чай. Из трех сортов. Виталик! – позвал он.

Вошел Виталик. Довольно громоздкий. Почти под потолок. И в ширину достойный. На нас он взглянул хмуро. А мне вдруг показалось что-то знакомое в его фигуре.

– Виталик, сделай нам чайку. С чем-нибудь.

– С сахаром будет, – буркнул Виталик. И, выходя, еще буркнул: – Им хватит.

– Это ваш сын? – продолжал подлизываться Алешка. – Очень на вас похож.

Профессор смешливо хрюкнул:

– Надеюсь, все-таки похож не очень. Это мой охранник.

Я бы от такого охранника даже днем шарахался.