Картина с кляксой

Только умоешься, только уснешь – и опять умываться. На утреннем рассвете.

– Логично, – тоже мирно согласился папа. – По этой логике можно и не мыться целый год. И футболки не менять.

– Это здесь при чем? – спросила мама.

– А как же! Не успел он чистую футболку надеть, а она уже в стирку просится. Подождет, Леш?

– Не дождется, – сказала мама. – Ты, отец, тоже хорош. Бреешься через день. И руки перед едой не моешь.

– Я в отпуске, – поспешил папа. – Могу я отдохнуть от ежедневного бритья?

– Я, между прочим, тоже в отпуске. Однако глаза крашу каждое утро.

– Это у тебя хобби, развлечение, – сказал папа, – а бритье – обязанность. Ты отдыхаешь, когда красишь свои длинные ресницы, а я устаю, когда бреюсь.

– Дим, пойдем спать, – притворно зевнул Алешка. Это он точно сказал. Когда родители ссорятся, детям лучше держаться от них подальше. Где-нибудь на верхней палубе.

Алешка забрал пакет с фруктами, тарелку и нож с вилкой.

– Буду тренироваться.

– Сначала умыться! – строго сказала мама.

– Утром, – сказал Алешка. – Во вторник. После тренировки. На вечернем закате.

– Где-то в сентябре, – добавил папа.

Я с удовольствием улегся на свой матрас и натянул одеяло до ушей.

– Ты что! – возмутился Алешка. – А слушать кто будет?

– Потом, – пробормотал я. – Во вторник, в сентябре.

Алешка помолчал. Потом сказал:

– Правильно, Дим. Надо немного подождать. Они сначала о нас поговорят, а уж потом про майора Злобина. Можешь поспать целых пять минут. А я пока окрестности обоздрю.

– Обозришь, – сонно поправил я.

Папин бинокль не простой. Он еще и ночного видения. Так что Алешке нескучно было. И я сквозь сон слушал:

– Тетя Зина грустит у плетня. Дед Строганов… Дим, ты смотри, он сам маленький, а таскает всегда такие большие доски. – Тут он помолчал опять. – Это не доски, Дим. Он вышел из дома и пошел в свой рабочий сарай. И несет, Дим, кастрюлю. Двумя руками. Он, наверное, свиней стал разводить… В сарае свет зажегся. Хороший у папы бинокль: все видно. Но ни капельки не слышно… Обратно идет – кастрюля в одной руке. Наверное, в кормушку ее вывалил. Ты спишь, что ли?

Я спал. Без всяких «что ли». Алешка меня пожалел и разговор папы и мамы прослушал без моего участия. Почти весь. Но до самого важного места. А что было до этого места, он мне потом пересказал. Интересная штука получилась. Загадочная тайна, как сказал Алешка. Или тайная загадка, не помню точно…

Сначала папа сказал:

– Да, недалекий человек этот майор. Допросы он провел совершенно бездарно. И по его словам, «подозреваемый гражданин Пищухин имеет бесспорное алиби, так как на момент противоправных действий неизвестных лиц в музее употреблял спиртные напитки с гражданином Строгановым». Лихо?

– А что тебе не нравится?

– Тактика допроса. Тупая и примитивная.