Картина с кляксой

Но я, к счастью (или к сожалению), не успел. Тетя Липа, ровесница Олимпиады, взмахнула указкой и обрушила ее со всего размаха на круглую дурную голову. Послышался резкий хруст в мирной тишине музейных залов. Но это хрустнула не башка наглого хулигана, а переломилась об нее указка.

Колобок и глазом не моргнул:

– Ты че, тетка, ваще? Я, между прочим, за билет бабки выложил. Давай жалобную книгу! И компенсацию за физический ущерб.

Положение становилось угрожающим. Немногочисленные посетители, привлеченные скандалом, окружили Колобка и тетю Липу, подоспела и тетя Клава, нацелила на парня свою мокрую швабру.

– В чем дело, господа? – зашелестела, выйдя из своего кабинета, Анна Павловна. – Вы все-таки не на рынке.

– Во, бабуль, в точку сказала, – пожаловался Колобок, – пришел человек по делу, а его палкой по башке. А эта еще шваброй машет.

Мне показалось, что парень уже жалеет, что привлек к себе внимание. И еще он показался мне подозрительным. Такие тупые и наглые просто так в музеи не ходят. А если и ходят, то ночью, взломав дверь или выбив окно. И деда Строганова зачем-то ищет. Тут мне и пришла в голову умная мысль, я даже сам себе удивился. Этот Колобок пришел в музей на разведку, он из банды Славского. Он пришел пронюхать, какая здесь обстановка и что с дедом Строгановым. Если дед на свободе, значит, можно смело забирать из «заначки» картины и отправлять их за рубеж.

И я решил сделать проверку. Подошел поближе и шепнул парню:

– Держись, кореш. Я сейчас копов вызову. Они эту тетку закроют. Размахалась…

– Не, братан! – Он явно испугался. – Без копов! – Живо повернулся к Анне Павловне: – Мне ведь че надо? Надо деда найти, который рамочки строгает. И всего делов. Контора у нас такая – картинки в рамки впариваем.

Аннушка нахмурилась на тетю Липу и сказала ей:

– Извинитесь перед посетителем и помогите ему. – Повернулась, пошла в свой кабинет и добавила: – Указка, между прочим, тоже денег стоит.

– И моя башка небесплатная, – добавил потерпевший. – Мне первая помощь нужна.

– Дима, – сказала тетя Липа, поднимая с пола обломок указки, – помоги товарищу, проводи его к Федору Михайловичу.

Я не сразу врубился. Потому что в уголке Малого зала стоял на одинокой тумбочке бюстик великого русского писателя Достоевского. Федора Михайловича. И не сразу до меня дошло, что дед Строганов тоже Ф. М. Вот так вот мы и живем. Знаем этого Строганова уже несколько лет, а все – дед да дед, без всякого имени и даже без отчества. А они такие у него знаменитые.

Мы вышли из музея под ясное небо и яркое солнце.

– Меня Темой звать, – сказал Колобок. – А ты?

Да, денек сегодня выдался жаркий. И в прямом смысле тоже. Словно уходящее лето «давало последнюю гастроль». Солнце печет, ветерок почти не дышит. Даже тень от деревьев теплая.