Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Люди всё ещё с любопытством косились на нас, стыдливо отводя взгляды, каждый раз, когда я поднимал свои горящие глаза на них. И это тоже раздражало, словно толпы зрителей пытались залезть в моё личное горе. Представился Рома, который бы сейчас с лёгкостью послал всех в жопу, и, вполне вероятно, что наглядно продемонстрировал окружающим, как и куда им следует запихать своё мнение.

— Знаешь, — вдруг нарушил течение моих мыслей отец. — Вы все, так или иначе, были зачаты, выношены и рождены в любви.

На это мне оставалось только хмыкнуть.

— Ты это понял, когда вы пришли аборт делать со мной?

Родители не особо любили распространяться об истории моего рождения, но ведь очевидного не скроешь. И рано или поздно, но я начал задавать вопросы, поэтому однажды им пришлось со мной поговорить — обтекаемо, иносказательно, местами даже витиевато, но факт оставался фактом, я знал. И сам не понимал, как к этому отношусь. Вроде как было и было. А с другой стороны, присутствовало в этом что-то такое, что не давало мне покоя. Вот только ни с кем поговорить об этом не мог, словно это уничижало меня.

— Вот именно тогда и понял, — упрямо настаивает на своём отец.

Я на это только глаза закатываю.

— Стас, любовь она разной бывает.

— Да, причём, тут вообще любовь?! — негодую, наконец-то, поворачиваясь к нему. Кажется, папа вернул себе своё самообладание, пошатнувшееся после нашей стычки. А может быть, и не терял его вовсе, и я один такой истеричный в нашей семье.

— Это всегда причём. Чувства разными бывают, как и всё остальное.

— Ты вообще про что сейчас? — не понимаю я отца.

Он тяжело вздыхает, видимо, поражаясь моей тупости.

— Ребёнок, — впервые за долгое время обращается он ко мне так, ведь даже в детстве он старался обращаться ко мне по имени. — У нас с мамой происходили разные перипетии в жизни. И так уж получилось, что вы были, да и есть, частью всего этого. Я прекрасно понимаю, что наши действия всегда напрямую отражались на вас. Ты мне это тогда вполне доходчиво объяснил…

Папа с намёком потирает место под глазом, в которое я когда-то набил ему фингал. Значит, тоже до сих пор помнит. А я от этого, если честно, испытываю садистское удовлетворение.

— И как это в итоге объясняет происходящее сейчас?

— Напрямую. Считай, что вы все отражение наших с мамой чувств…

— Зашибись! — возмущенно качаю я головой, памятуя о собственной участи.

— Стас! — неожиданно весело усмехается отец. — В такие моменты у меня закрадываются сомнения, что я тебя где-то в детстве либо не долюбил, либо вовремя не выпорол!

По моему выразительному взгляду прекрасно видно, что я об этом всём думаю, что заставляет отца спрятать свою ухмылку и вполне серьёзно продолжить.