Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Мы сначала делали, а уже потом разбирались с тем, что получилось. В итоге это вылилось… в мою измену.

Здесь я болезненно дёргаюсь, и отец не может не заметить этого.

— Стас! — повышает он голос. — Да, я облажался. Да, чёрт возьми, я вас всех подвёл. Но поверь, я уже десять раз за это поплатился, и сильнее чем я сам себя, меня уже не в состоянии никто наказать. Почему так получилось? Не знаю. Просто было хреново, нереально хреново. Мы с мамой отдалились на километровую дистанцию, при этом, делая вид, что всё у нас хорошо. Просыпались каждый день вместе, улыбались и тонули… тонули под грузом одиночества, сомнений, недоверия. А ведь ещё были вы, и на это тоже нужны были силы. Но ваше адекватное воспитание — это полностью заслуга вашей матери. Хотя с кое-чем я бы поспорил.

— Тогда что изменилось?

— Всё. Пришлось, правда, для этого душу друг другу вывернуть и практически всё потерять. Но впервые в жизни мы услышали, и, наверное, поняли. Это не означает, что до этого наша любовь была неправильной или слабой. Но как оказалось, мы были не готовы к этому. Пришлось меняться, пришлось учиться, каждому из нас. Поверь, мама тоже многое тогда переосмыслила. Не знаю, как это назвать… Считай, что мозги включили. И теперь не мы шли на поводу у наших чувств, а… жили в гармонии с ними. Не подумай, что это всё розовые облака и какающие радугой пони. Это тоже не всегда легко, но, по крайней мере, мы теперь знаем, что со всем этим делать. И никому мы ничего не доказывали. Если бы я хотел… что-то доказать, то мы бы родили ещё одного ребёнка в тот же год. Но ведь прошло пять. Вы выросли, мы с мамой тоже. Стали другими, и теперь сами определяем свои желания, а не они нас.

— И вы всё-таки решили…

— Решили попробовать хоть раз в жизни сделать это осознанно. Не рожать ребёнка, а потом пытаться приноровиться к происходящему. А родить, потому что… потому что можем, потому что готовы… потому что хотим. Считай, что мы созрели. И наша любовь тоже созрела для этого.

С недоверием посмотрел на него, а папа запустил руку в свои и без того растрёпанные волосы, ероша их ещё сильнее. Такой детский жест при всей его солидности. Видели бы клиенты его сейчас.

Мне нужно время, чтобы понять и принять это. Наверное, папа видит мои терзания, по-своему интерпретируя их.

— Стас, но как бы оно не было. Независимо от того, кто из вас и как появился на этот свет, или же кому и сколько лет, пусть это будет всего лишь несколько часов или же двадцать два года. Вы наши дети. Каждый. Абсолютно, со всеми вашими радостями и проблемами, достоинствами или же жутким характером… — делает паузу, а потом добавляет, с намёком поглядывая на меня. — И я сейчас совсем не про Рому.

Я, конечно, усмехаюсь, потому что знаю, что он это специально говорит, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.