Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Отец словно весь сжался, принимая на себя новый груз ответственности, а мне до ужаса захотелось увидеть его лицо, но я стоял за ним, дожидаясь своего часа.

— Привет, парень, — с хрипотцой в голосе проговорил родитель. И я понял, что он очень взволнован.

Отчего-то показалось, что я здесь лишний, стало как-то резко грустно и одиноко, и я подумал, что, наверное, зря я сюда приехал, даже полшага назад бессознательно сделал, видимо, не желая вмешиваться в чужие отношения. Но папа, почувствовав движения за спиной, обернулся на меня и, переведя взгляд от своего новорождённого сына, заглянул мне в лицо.

Я засмущался. Внутри всё обожгло чувством детского стыда за свои собственные мысли, такие нелепые и такие наивные. Ещё подумалось смешное, а вдруг папа догадается.

Новоявленный отец ободряюще улыбнулся мне, подобно маме одним взглядом обещая, что всё будет хорошо. Ох, не зря они столько лет прожили вместе.

— Знакомься, — кивнул он мне, и я опустил свои глаза ниже.

Ребёнок не спал, но лежал на удивление смирно и неподвижно. Хотя память упорно подсовывала мне образ вечно ёрзающих близняшек. Правда, в моей памяти они были значительно больше и старше. Маленький, красный, сморщенный. Тёмный серьёзный взгляд, будто что-то понимающий, слегка приоткрытый рот. И губы, такие маленькие… поразившие меня больше всего.

— Привет, Александрович, — выдавил я из себя.

— Никита, — пояснил отец.

— Почему? — спросил и подумал, что какой-то наивный вопрос вышел.

— Победитель, — кратко и лаконично поясняют мне, так если бы я что-то понимал в происходящем.

— У нас уже есть одна победа, — напоминаю я про Вику.

— Будем считать, что вы у меня все такие. Победили под защитой двух Сашек, — с гордым видом заявляет он.

На что мне остаётся только пожать плечами, очень хочется спрятать руки в карманы джинсов, но накинутый сверху халат лишает меня такой возможности. Мне вообще настолько неловко, что я реально начинаю париться о том, как правильно сейчас встать.

-Хочешь подержать? — неожиданно огорошивает меня отец. А я как дурак только и могу ртом двигать, вверх-вниз. Потом, правда, собрался и судорожно затряс головой.

Спрашивается, чего испугался? Вроде не первый младенец в моей жизни. Я четверых на своём веку пережил. Вику с Кристинкой так вообще вполне в осознанном возрасте.

Папа лишь усмехается.

— Что, Никитка? — подмигивает он детёнышу. — А брат-то у тебя паникёр как оказывается.

— Ничего не паникёр, — недовольно бурчу я.

Представляю себе, какое у него теперь мнение обо мне сложится… Нет, стоп! Он же ещё ничего не понимает, не факт что вообще видит и слышит.