Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Где-то на задворках своего сознания я до сих пор ощущала тупую ноющую боль от разочарования, которое как мне казалось, она должна была испытывать ко мне. Феерическое превращение идеальной Ники в строптивую меня было шоком для всех. Только если для меня всё вышло вполне закономерно и имело свои причины, то родителям было в разы сложнее понять и принять случившиеся перемены. И это мама ещё не видела меня в последнее время, а так бы… Наверное, заработала себе сердечный приступ от сожаления о том, что все её титанические усилия канули в никуда.

На самом деле мне было стыдно. Я всё ждала того момента, когда же наступит моё эфемерное счастье, чтобы прийти к ней и сказать, что справилась. Но поиски его затянулись на долгие года, и в итоге… Потеряли всякий смысл.

Я поднималась по лестнице, осознанно не вызывая лифта, и буквально задыхалась от переполнявших меня воспоминаний. Например, как пятилетняя я, витающая в облаках, лечу с этих самых ступенек и разбиваю колени. Вопила я тогда знатно, а мама дула мне на коленки и желала, чтобы это была моя самая сильная печаль в жизни. А вот мы с Севкой носимся вверх-вниз по подъезду, получая очередной нагоняй от соседки бабы Раи. Или же я в свои пятнадцать возвращаюсь домой из музыкальной школы, мечтающая лишь об одном — рассказать родителям о том, как сегодня мне сдался Рахманинов.

Моё детство было разным. А я упорно училась видеть в нём лишь плохое, лелея свои обиды и разочарования. Так было проще. Отказаться от прошлого и мнить себя другой. Ведь это было слишком невыносимо, осознавать, что сама позволила Олегу так поступать с собой! Какими бы не были мои родители или же отношения с Олегом, это я пустила всё под откос, придя к тому, что так долго и старательно презирала в своей матери. Я разрушила чужую семью. И теперь, мне нужно было понять, как жить с этим.

Мама открыла не сразу. Я долго топталась на месте, стараясь не замечать того, что старинная резная дверь соседей, которой когда-то так гордилась Вера Григорьевна, была заменена на кусок дорого пластика.

Мысленно представлялось, что Светлана Викторовна стоит с той стороны двери, разглядывая меня в глазок и затаив дыхание, решает впускать меня в дом или нет. И от этого стало неожиданно грустно.

Возможно, всё было не так, или же она всё-таки решилась, но дверь открылась, и мы с мамой упрямо уставились друг на друга. Она совсем не изменилась, всё такая же прямая, строгая, элегантная. Её возраст уже давно подходил к пятидесяти, но внешне она даже до сорока не дотягивала. Красивая. Правда, во многом эта красота отдавала холодом и сдержанностью, но на душе у меня всё равно потеплело, несмотря на то, что мама смотрела жёстко и скорее возмущённо, чем удивлённо.

Не зная, что говорить, я просто приветственно помахала рукой.