Коренной перелом

Вот генералы Жуков, Василевский и Бережной сумели втроем разгромить целую немецкую группу армий! Это до сих пор вызывает у меня чувство зависти и даже легкой досады. Неужели так нельзя было воевать в ту войну? Врасплох нас немцы в четырнадцатом не застали, так что у государя шансы закончить все до осеннего листопада были вполне реальными. Есть у нас инструктор из потомков – капитан Ошкин. Во время зимнего крымского дела он был тяжело ранен, да так, что едва выкарабкался. Потом он был признан временно негодным к строевой службе, и сейчас командует в нашей бригаде инструкторским взводом, одновременно преподавая господам офицерам тактику и стратегию нынешней войны.

Так вот, этого капитана не грех послушать и генерал-лейтенанту, к тому же он грамотный и в бою труса не праздновал. Есть у него теория, что если бы государь не поддался на уговоры союзников и велел бы командованию выполнять еще те планы, которые были составлены до войны, войну мы выиграли бы. Ведь сосредоточив основные силы против Австро-Венгрии, а против Германии ограничившись маневренной обороной и местными наступательными операциями, нам удалось бы, если не до первого листопада, то до Рождества точно добить австрияков.

Я выслушал его и не нашел в его рассуждениях особых изъянов. Ведь, действительно, в августе 1914-го австрийская армия была уже фактически разгромлена, и дорога на Будапешт открыта. Войск противника, чтобы преградить нашей армии победный путь, не было. Взятие же нашими войсками Будапешта означало бы неизбежный крах Австро-Венгрии, после чего наши казаки оказались бы уже у южного подбрюшья Германии. Долго воевать в таких условиях кайзер не смог бы и неизбежно пошел бы с нами на мировую. И Россия при таком варианте развития событий достигла бы своих целей совершенно ничтожными для себя средствами.

Но в тот критический момент, когда победа была уже так близка, французы стали требовать, чтобы основные силы русской армии были переброшены в Силезию против германцев, стоявших у порога Парижа. И император пошел у них на поводу. А что нам этот Париж? Это французам было бы обидно заключать мир в такой конфигурации, когда русские оказались бы победителями, а германцы опять, как это было в 1870 году, промаршировали бы по Парижу. Хотя хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь рискнул бы настаивать на том, чтобы господин-товарищ Сталин изменил бы свои планы!

Но хватит о нашей больной теме, о которой господа офицеры, наверное, никогда уже не перестанут говорить. Что было, то было – этого уже не изменишь. Ну, если только снова не появится очередная эскадра адмирала Ларионова, решившая переиграть еще и четырнадцатый год. Но даже если это и случится, то мы о том никогда не узнаем.