Куколка последней надежды

Колоссальной скорости торнадо, высадившее окно и сразу же, так, по крайней мере, показалось наблюдателям, оказавшееся в центре комнаты. Оно коснулось Линкольна, и плечистый офицер пушинкой вылетел в коридор, прихватив с собой двух подчиненных. Третий пехотинец оказался на полу, прижимая к груди окровавленные руки — он попытался навести на торнадо винтовку. И только Сана, прижавшаяся лицом к стене, отделалась легким испугом, торнадо прошелестел мимо, ограничившись несильным тычком в шею.

— Доминга, как дела у вас? — поинтересовался Сантьяга.

— Мы ведем Куколку, комиссар, — немедленно сообщил один из «ласвегасов». — Она в машине, едет по Садовому кольцу в сторону Павелецкого вокзала.

— Мы не можем уловить этого чела, — признался аналитик. — Такое впечатление, что в машине только Куколка.

— Так и должно быть. — Сантьяга потер руки. — Наш выход, господа. Ларбек, вы позаботились о деталях?

— Ваше появление будет чрезвычайно изысканным, комиссар, — мгновенно отозвался шас. — Фанфары и антураж по первому классу, челы обалдеют.

— Учитывая сумму счета, который выставила Служба утилизации, по-другому и быть не может, — заметил экономный Сантьяга.

— И вы утверждаете, что сможете это объяснить? Один человек погиб, двое ранены! Вы понимаете, что натворили? Ваш директор ответит перед президентом!!!

Посол орал, не переставая, в течение трех минут, но его усилия пропадали зря: Балдер, озабоченно потирающий ушибленную голову, молча смотрел в окно, а Галли преданно таращилась в налепленного на стену орлана.

— Директор ФБР действует по прямому указанию президента Соединенных Штатов Америки, — с небольшим придыханием сообщила Сана.

— Президент санкционировал это безобразие? Я думаю, его ввели в заблуждение.

— Морские пехотинцы выполняли свой долг. Нация высоко оценит их героизм.

— Мне плевать на ваши высокие фразы! Я требую объяснений!

— Кажется, вы их сейчас получите, — пробормотал Вольф.

Проследивший за его взглядом посол ойкнул и судорожно вцепился в подлокотники кресла. Посеревшая Галли прижалась к стене и зашептала молитву.

По одной из стен роскошного кабинета прошла волна. Самая настоящая волна. Деревянные панели, обои, картины, портьеры, полки, все это вдруг плавно изогнулось так, словно было не настоящим, а лишь отражением на воде. Задрожало, расплылось, потеряв четкие очертания, подернулось рябью, и в центре стены появилась ослепительная белая точка.

— Боже мой… Боже мой…

Точка распалась на рой искр, образовавших правильный круг, все более и более увеличивающийся в размерах.