Лёд и пламя

Я сразу же насторожился и начал излагать версию событий, по уже давно продуманному сценарию. При этом, пытался заострить внимание Мехлиса. На том, что во взорванном доте осталась большая часть документов, — которые изобличают генерала Клопова. Что я оставил самые важные документы в доте, так как был уверен, что мы продержимся до подхода наших войск. Назвав Клопова генералом, я ужаснулся. Это в моей другой жизни он был генералом, а здесь имел звание – комкор. Но Мехлис не заметил моей оговорки.

Наконец я почувствовал, что армейский комиссар 1-го ранга узнал всё то, что ему было нужно, и, в принципе, я ему уже стал неинтересен. Но, правда, он из вежливости начал выспрашивать о деталях нашего рейда к 46 доту. Я ему всё подробно доложил, особенно упирая на проявленный героизм моих подчинённых. Потом посетовал, что в моей роте дают возможность представить к званию Героя Советского Союза только одного человека, а достойны этого все 27 человек, ушедшие со мной в этот рейд. Тем более что в живых нас осталось только четверо.

Мехлис помолчал, потом встал, походил по кабинету и, остановившись напротив меня, произнёс:

— Да! Понимаю я вас, товарищ майор. Но сам товарищ Сталин против того, чтобы выхолащивать такое высокое звание. Я постараюсь что-нибудь сделать по этому вопросу, но обещать, что все герои получат достойные своего подвига награды, не могу. Единственное, что, наверное, получится, это удостоить посмертно этого высокого звания троих ваших подчинённых. Вы, когда будете уходить, напишите фамилии трёх самых достойных ваших бойцов и оставьте эту бумагу у моего порученца.

А я между тем сидел, можно сказать, открыв рот. Если бы в момент произнесения слова – майор, я бы стоял, то наверняка не удержал бы равновесия и рухнул на пол. Глупо хлопая глазами, я всё-таки осмелился произнести:

— Товарищ армейский комиссар 1-го ранга, вы, наверное, оговорились, я по званию капитан, а не майор.

Примерно такие же слова я говорил только вчера главному врачу госпиталя. Как бы подтверждая ситуацию «дежавю», Мехлис ответил примерно так же, как и Павел Иванович:

— Политические управления, тем более, их начальник, никогда не ошибаются. Запомните это, майор Черкасов. А приказ о присвоении вам внеочередного звания подписан сегодня. Так что, вставляйте ещё по шпале в ваши петлицы. Завтра можете приехать в отдел кадров вашей армии и оформить все документы. Вот я что ещё хотел вам сказать.

У вас в подразделении есть какой-то рыжий боец. По моим сведениям, он хороший специалист по допросам. Вот его фамилию тоже оставьте у моего порученца.

Меня, как будто током прошило – ну уж нет, Шерхана я вам не отдам. И я, стараясь выглядеть насколько это было возможно спокойно, невозмутимо соврал:

— Это сержант Кузнецов, но он геройски погиб.