Лёд и пламя

Я пообещал посодействовать тому, чтобы его направили в специальную автошколу.

13 марта весь госпиталь облетела весть, что война закончилась. И закончилась она нашей победой. Финны по мирному договору обязались выполнить все выдвинутые Советским Союзом условия.

Весь госпиталь ликовал и пьянствовал. Мы с Шерханом приняли в этом деле самое активное участие. Ну, что такое для двух здоровых мужиков несколько капель разбавленного спирта – ничто, только и хватит, один зуб пополоскать. Поэтому мы, опять нелегально, известными только нам тропами, выбрались в город. Там, в какой-то забегаловке, здорово надрались, как и положено двум победителям…

В госпиталь явились только вечером, когда на улице было уже темно. Я, распрощавшись с Шерханом, не совсем уверенным шагом пробирался в своё отделение и тут встретил её – девушку своей мечты, Нину Переверзеву. Она, после того случая в коридоре, различными способами старалась меня избегать. А когда в силу своей работы ей приходилось со мной встречаться, она краснела и отводила в сторону свои прекрасные глазки. А тут, на моё счастье вышла такая коллизия – кроме нас двоих в коридоре никого не было.

Я, наверное, под воздействием спиртовых паров совсем ошалел и, увидев Нину, схватил её в охапку и начал страстно целовать во все места, куда только мог дотянуться губами. Как она ни крутилась и ни вырывалась, но из моих железных объятий выскользнуть было невозможно. Целуя её, я в пьяном бреду повторял:

— Ниночка, милая, выходи за меня замуж!

Она на секунду замерла, посмотрела мне в глаза, а потом с болью и надрывом выкрикнула:

— Вы совсем пьяны, Черкасов! Какой замуж, вы же женаты, и совсем недавно у вас родился сын. Постыдились бы! Вы, хам и ловелас, майор! Только издеваетесь над бедной девушкой.

И удвоила свои старания, безнадёжно пытаясь вырваться из моих объятий. Выпитое продолжало бродить в моих венах. И я произнёс уже совершеннейшую в данной ситуации чушь, хотя это и было правдой:

— Это не мой сын! Его отец – мой дед!

После чего получил удар ладонью по щеке, и от неожиданности ослабил свою хватку. Нина моментально воспользовалась этим, выскользнула из моих рук и убежала. А я в большой печали направился в свою палату и завалился спать.

С 15 марта я начал заниматься своими личными делами, а именно, посещением штаба армии. Теперь за ворота госпиталя я выходил совершенно официально. Даже больше того, Павел Иванович выделял мне для поездок в штаб 7 армии свою служебную машину.

В кадровой машине 7 армии из-за меня произошёл небольшой сбой. Там, первоначально было принято решение о назначении меня в геройский 245 стрелковый полк, командиром второго батальона. Но теперь я был майор, и по званию уже перерос должность командира батальона. Тем более, командиром полка там был майор.