Любить - значит верить

Брук прижала ладонь к губам, чтобы сдержать истерическое рыдание: наполовину слезы, наполовину смех. Она старалась справиться с ощущением, будто вот-вот задохнется.

«Ох, Эндрю! – думала она. – Даже когда ты умер, твои благие намерения приносят мне только одни неприятности».

Морган пробормотал гневное ругательство, и звук его голоса помог ей справиться с начинавшейся истерикой. Брук посмотрела на него, стараясь, чтобы на ее лице ничего не отразилось.

– Что написано в завещании Эндрю? – спросила она.

– Мой брат владел восемью процентами акций «Кент Индастриз», – сообщил ей Морган все тем же, лишенным всякого выражения голосом. – По нынешним рыночным ценам это делает тебя весьма богатой женщиной.

– Представляю, как это огорчило тебя! – Слепая ярость на Моргана разогнала последние остатки ее истерики. – Я уверена, что ты бы счел, что для такой грешницы, как я, жизнь в бесконечной нищете подходит гораздо больше!

– Адвокатам нужно, чтобы ты приехала со мной в Нью-Гэмпшир, – сказал он, не реагируя на ее вспышку. – Им надо обсудить с тобой ряд вопросов.

Брук почувствовала, как на нее накатывается паника, грозящая вырваться наружу. Морган заметит это и поймет, как на нее по-прежнему действует его присутствие.

– Я не вернусь в Кент-Хауз! Пусть адвокаты мне напишут, если так надо…

– Бога ради, Брук! Речь идет не о простом наследстве в сто долларов! Мы говорим о восьми процентах акций с правом голоса – акций преуспевающей компании! Моей компании!

Вся боль и обиды, которые она эти два года считала забытыми, снова проснулись и запульсировали в ее сердце.

– Я не поеду, – упрямо повторила она, не пытаясь оправдать свое решение. Может быть, если она просто достаточное количество раз повторит эти слова, они станут реальностью. ~ Мне же надо подумать об Энди! – добавила Брук во внезапном озарении. – Я не могу бросить Энди. Наступило молчание.

– Конечно, я понимаю, что тебе придется взять… ребенка… с собой, – сказал Морган.

На секунду она испытала соблазн воспользоваться его предложением, сделанным с такой неохотой. Ей вдруг почему-то отчаянно захотелось показать сыну его родной дом, познакомить его с дедом. Но это безумие длилось очень недолго.

– Я никогда не подвергну сына подобного рода унижению, – сказала она. – Ты что, думаешь, будто в его возрасте люди не чувствуют, когда их не любят? Ты ведь даже не можешь заставить себя назвать его по имени! И, по-твоему, я возьму Энди в Нью-Гэмпшир, зная, как с ним будут там обращаться все твои родные?

Она добилась своего – как, впрочем, и не сомневалась, что добьется. Даже Морган не захочет показывать Энди своим родственникам. На секунду Брук удивилась, почему у ее победы настолько горький вкус, и отвернулась, чтобы не смотреть в налитое злобой лицо Моргана.