Любовь не продаётся

— Женя… — но я сбегала вовсе не потому что чувствовала себя задетой или обиженной, скорее напротив бежала потому что не отдавала отчета своим действиям и контролю. И если мы оба хоть чуть-чуть спустим тормоза…

— Мы увидимся завтра? — спросил Артем, проникновенно смотря мне в глаза.

А я не знала, что ответить, потому что и так уже было очевидно, что я не в состоянии ответить отказом. Но только куда нас обоих приведут эти чувства и что потом мне со всем этим делать?

— Да… Нет… Я не знаю! — я вырвалась из его хватки и побежала в дом.

И уже оказавшись в своей комнате, прислонилась к двери и прикоснулась к губам, вспоминая все его поцелуи и ласки. На теле, в местах, где касался меня Артём казалось остались ожоги, и тяжесть внизу живота… этот узел завязался так крепко и чтобы его разрубить придётся…

Я не знаю, что меня толкнуло на этот шаг, но руки сами спустились вниз, проникли в трусики и коснулись бугорка. Я нажала на него пальцем, и на мгновение мне показалось, что Артём никуда и не уходил, а напряжение внизу живота усилилось, и я готова была взорваться и разлететься по комнате на много маленьких кусочков.

До этого самого момента я никогда не мастурбировала, и даже мыслей таких не возникало и желания никогда у меня не появлялось. Но сейчас перебирая пальчиками набухший бугорок, я не в силах была остановиться. Раньше мне казалось это безумно постыдной вещью, а сейчас я лишь поддавшись инстинктам и неодолимому влечению, ласкала свой клитор, представляя Артема и… Как мне приятно было, когда он терся своим членом о мою промежность… И мысли, словно рой пчел так и жужжали о том, какие незабываемые чувства я испытаю, когда он окажется внутри… В какой-то момент комната превратилась в одну огромную яркую вспышку, мои ноги подкосились, а тело забилось в судороге, словно меня били конвульсии. Я закатила глаза, ощущая приятную дрожь в каждой клетке, и сползла по двери вниз, ошеломленная пережитым оргазмом и всем тем, что я совершала и делала в последние дни.

Мы вышли с Ларисой из здания, и остановились возле нашего любимого дерева, которое скрывало нас от людских глаз. Ветви ивы, слабо колыхались на ветру. Обычно мы задерживались после занятий, чтобы поболтать и уже потом разойтись по домам. Об учёбе не то что не хотелось говорить — думать было невмоготу. Поскорее бы сдать все экзамены и забыть об этих впустую проведенных днях. Не понимала, как мне могла пригодиться профессия историка, если я не собиралась становиться археологом. На крайний случай оставалось пойти учителем в школу, детей я любила, правда не подростков. Но история начиналась у детей как раз с того возраста, в котором они теряли детскую наивность и непосредственность. Поэтому на этот вариант я тоже не возлагала сильных надежд.