Любовь не продаётся

А значит, следовало прийти на помощь. Ну не мог я смотреть на несправедливость. Не хватало, чтобы эти придурки и впрямь затащили девчонку в машину, а наутро я узнал об этом инциденте в криминальных хрониках по местному телевидению и сожалел, что был в шаговой доступности и не помешал подонкам, не спугнул их от девочки.

Резко сорвавшись с места, взвизгнув шинами, я оказался рядом и как гребаный супермен готов был прийти на помощь и спасти город от двух, если я верно приметил, алкашей которые, по-видимому, тоже возомнили себя героями. Явно мыльной оперы — раз собирались совратить молоденькую девушку… да что там мать! Когда я вышел из машины, то краем глаза заметил куда более нелицеприятную картину, так как в машине сидел мальчонка, сложно сказать вот так с лету скольких лет. Возможно, я попал на семейные разборки и уже собирался уйти, но мальчик истошно стучал по стеклам и звал какого-то Женю на помощь. Девушка же, несмотря на потерянное выражение лица, выглядела бледно, но рьяно отпиралась от настойчивых мужских рук и решительно порывалась к мальчику на переднее сидение. Родственная связь между теми была налицо и я понял, что Женя, которого постоянно звал малец — была эта самая девушка — его мать.

Решение пришло моментально, медлить больше не имело смысла. Со стороны эта потасовка выглядела смешно, потому что два упыря и в самом деле оказались упитыми в хлам. На ходу запоминая гос номер автомобиля, я придумал розыгрыш с полицией, не рассчитав лишь одного, что упырь, тот что за рулём, услышав как я якобы вызывал полицию, выкинул мальчишку из машины, словно выкуренную сигарету, едва ли не пинком. И тот прочесал коленками добрые полметра стесав их в кровь.

Хрупкая, но в то же время сбитая и сочная брюнетка бросилась к мальчику, падая на колени рядом с ним, прижимая к себе маленькое тельце мальчика. В глазах и на ее лице отражалось столько боли и испуга, что я даже на мгновение забыл обо всех своих чувствах и мыслях, наблюдал с какой нежностью и заботой, любовью и участием она стирала маленькими пальцами слезы с детского лица, пухлыми губами прижималась к щекам мальчика, гладила по волосам и тихим голосом успокаивала его… Словно мне доверили подсмотреть какую-то великую тайну. Девушка, наконец, перевела на меня взгляд, а я вдруг ощутил, как лечу в пропасть, утопая в бесконечности синевы этих глаз, искренности и неподдельной заботы и благодарности. Сканировал белое лицо, перекошенное от гаммы чувств, в частности страха за жизнь собственного ребёнка и не мог отвести глаз.