Любовь не продаётся

Вопреки всем моим симпатиям дать ему понять, что он права не имеет судить о девушках и людях в целом по одному только роду занятий и внешней оболочке, вешать обидные ярлыки сквозь призму выдуманных стереотипов.

— Не все. Каждая новая встреча преподносит мне сюрпризы. И я, кажется, повторюсь, но ты мне нравишься. Ты и пострадала по большей степени из-за меня. Будь я немного расторопнее и ничего бы этого не произошло, — он кивнул в сторону моего плеча. — Я чувствую свою вину.

— Здесь нет твоей вины. Думаю, что шрам это меньшее что могло случиться, не появись ты в тот раз, когда они напали на нас с Мишей на перекрестке.

Артем тяжело вздохнул, а машина набрала скорость. Я с опаской вжалась в сидение. Словно мы плыли на маленькой лодочке по спокойной реке и не знали, что там за поворотом находился крутой обрыв. Рядом с мужчиной я именно так себя и чувствовала.

— Подонки сейчас находятся в тюрьме. Я написал заявление, пока ты лежала на операционном столе, — по позвоночнику прошла дрожь, и я снова взглянула на Артема.

— Там им самое место. А ты… как? — я помнила, что на его одежде тоже видела кровь.

Вся та ночь всплывала в сознании какими-то клочками, словно в тумане.

— Все уже затянулось, — ответил Артем.

А у меня едва не вылетели слова, что спонтанно пришли на ум. Хотела наивная простота попросить показать отметину негодяев. Представляю, как бы это прозвучало… Но больше меня ошеломило другое. Почему рядом с Артемом мои мозги скрежещали, будто покрылись многолетней ржавчиной, почему я думала о всяких глупостях рядом с ним и желала его прикосновений и внимания?!

Рядом с Женей я становился бесхребетным существом.

Она вызывала у меня столько неподконтрольных эмоций и чувств, что мне не по себе от этого становилось. Потому что в эту самую минуту мне хотелось закрыться вместе с ней в машине и целовать ее пухлые губы, смотреть в наивные бездонные глаза и чувствовать, как дрожит ее тело в моих руках. Помутнение рассудка не иначе…

— Я одного никак понять не могу, почему ты в штыки меня воспринимаешь? Убегала от меня, брата за сына выдавала? Потом танцы эти… Что я по-твоему должен был подумать?

Не знаю что на меня нашло, зачем отчитывал ее, но я хотел понять ее истинные мотивы.

Почему отталкивает меня, вводит в заблуждение и задумчиво молчит, не торопится с ответами. Лишь нервно теребит в руках небольшую веточку сирени… Ведь она говорила, что я тоже ей нравлюсь, так в чем причина?

— Женя! — позвал я девушку, и посмотрел на нее, сбавляя скорость.

Да, черт возьми, я осознавал свою вину за те слова, за ту ночь, но именно это все и стало отправной точкой, задело меня так сильно, что и я не мог ни о чем другом думать как о девушке.