Любовь не продаётся

С самого приезда в Волгоград об этом мечтал, только гнал от себя эти мысли и желания.

Женя напряглась, но в следующее же мгновение поддалась вперед и даже не попыталась меня оттолкнуть. А меня только сильнее распалила эта податливость. Понимал, что неправильно, что таким напором могу спугнуть ее, но ничего не мог с собой поделать. Ждал, когда же она нажмет мне на грудь и попытается вырваться из моих рук, но ничего этого не происходило. Будто время остановилось и вселенная, озарявшая все вокруг желтой россыпью звезд, существовала только для нас одних.

Оторвавшись от сладких губ девушки, я глубоко дышал. Соприкоснувшись с ней лбами, мы смотрели друг другу в глаза. Казалось, я видел ее насквозь, и в то же время она вся целиком и полностью состояла из тайн.

— Женя… — прошептал я. — Что же ты со мной делаешь… Ни о чем не могу думать, кроме как о тебе, — она повела плечом и выбралась из моих объятий, и сделала несколько шагов вперед, оставляя меня позади.

Не знаю что именно стало переломным моментом этой встречи, но… моя крепость рушилась под натиском этих бездонных глаз и нежных мужских прикосновений. Я не желала больше сопротивляться своим чувствам, что-либо говорить, а выяснять, тем более.

Ветер нежно колыхал листву на деревьях. В воздухе пахло зеленью, а от воды исходила свежая прохлада, такая отрезвляющая и по-летнему манящая. Хотелось подойти к реке и опустить в нее ноги, бродить по берегу и любоваться ночным небом…

Я отстранилась от Артема и отошла, не в состоянии унять бешеный ритм своего сердца.

Ведь я даже толком целоваться не умела, но рядом с ним и в его объятиях будто бы только и делала, что практиковала данный навык, оттачивая тот до безупречности. Все прикосновения носили такой естественный характер, полностью поглощали меня, оставляя в голове и мыслях приятный шлейф дурмана.

И в этот момент я явственно осознала, что эта встреча своего рода точка отсчёта.

Сердце внутри трепыхалось, будто пойманная в клетку птичка, билось о железные прутья, не в состоянии выбраться обратно на свободу. Но о той теперь можно было позабыть…

— Мне пора домой, — но все же я продолжила биться о железные прутики, надеясь протиснуться сквозь маленькую щелочку.

Только я говорила Артему неправду — я не хотела возвращаться туда, где было сосредоточие моей боли. Но другого места куда бы я могла пойти у меня не было.