Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Но другого выхода не было. Судя по тому, что никто не сдвинулся с места, чтобы мне помочь, это нарушило бы ритуал. Поджав губы, я переставила стопу, под которой уже не ощущалось нестерпимого жара. Будто уголь, по которому я шла, чуть поостыл. Но было тепло и даже почти приятно.

Амелота, обвив мою шею тонкими руками, прильнула ко мне, будто боялась упасть в пропасть. Страшно представить, какой ценой дались девочке эти несколько шагов. Гордость и боль обессилили её, и ребёнок едва мог дышать.

Я же переживала, что сейчас слишком холодно для прогулок в тонкой накидке. Как бы малышка не заболела! И торопилась обратно, но сделать это быстро мне было не под силу.

«Держись, милая, – глянув в бледное лицо, мысленно попросила я. – Хоть бы чуточку потеплело…»

И сделала ещё один шаг.

Из-под моей стопы неожиданно вырвалась волна золотистого света и, будто круги по воде, разошлась во все стороны. Люди, дружно ахнув, подались назад, а я замерла, не понимая, что происходит.

– Жарко, – развязала платок одна из женщин.

– Это дождь? – протянув руку ладонью вверх, удивилась вторая.

«Нет-нет, – испугалась я. – Никакого дождя!»

– Смотрите! – воскликнул Вернан. Мужчина указывал в небо, в синеве которого стремительно, будто лёд в кипятке, таяли облачка. – Как такое возможно?

– Глазам не верю, – пролепетала Лайса, глядя мне под ноги.

Я тоже опустила голову и, насколько возможно, постаралась рассмотреть, что заметила девушка.

– Цветы… – с придыханием закончила она и, вскинув руку, неожиданно пронзительно заверещала: – Ведьма!

Её крик подхватили, и теперь селяне едва не скандировали это слово и тыкали в меня пальцами.

– Она осквернила камень Древнейших!

Я оглянулась и заметила, как дары в корзинах темнеют, стремительно гниют и превращаются в прах. Ощутив рывок, покачнулась и вновь посмотрела вперёд.

У меня отобрали Амелоту, которая, кажется, потеряла сознание.

– Она заколдовала дочь соэра! И всех нас!

Я же стояла перед разъярившейся толпой и, ощущая стопами сырую землю, смотрела на Кендана. Лицо соэра словно окаменело, взгляд стал пустым и безжизненным, широкие плечи опустились, будто на них лёг немыслимый груз. Мужчина не шевельнулся и не сделал ни единой попытки защитить меня. И это угнетало и давило на грудь.

– Кендан, – шепнула, умоляя хотя бы посмотреть на меня.

Вокруг меня уже не осталось снега, а из земли, будто в ускоренной съёмке, вылезали растения. Они тянулись к солнцу, распускали яркие лепестки, тут же вяли и рассыпались пылью.

Снова, снова и снова.

Я поняла, что никто не видел золотого снега и красивых волн силы. Это зрение ведьмы открыло мне невероятную сторону магии.

Рэнд выхватил меч и приставил мне к горлу.