Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Поставила напротив Амелоты стул и, устроившись, внимательно посмотрела на бледное лицо девочки.

– Наверное, тебе грустно потому, что рядом с твоим папой теперь другая женщина, – стараясь, чтобы голос мой звучал мягко, начала я. – Может, ты боишься, что он будет любить тебя меньше?

Она подняла голову, и в этот момент облака в небе расступились и солнечный луч посеребрил снежинки, словно превратив их в маленькие парящие звёздочки.

– Как красиво, – печально улыбнулась Амелота. – Я люблю зиму. Самые счастливые воспоминания связаны с этим временем года. Я каталась на санках, а мама смотрела на меня и улыбалась. Она не могла играть со мной, потому что была прикована к креслу… Как я теперь.

Она смотрела мне в глаза, не мигая, а я молча ждала, понимая, как нелегко девочке говорить нечто сокровенное чужому, по сути, человеку. Так и мои девочки в реабилитационном центре раскрывались не сразу. Некоторые с первой минуты относились враждебно, но я знала: это защитная реакция. Чем больше замкнут ребёнок, тем сильнее мучающая его боль.

Амелота не проигнорировала мой вопрос, а ответила на него, но по-своему. Это как тест на доверие. Если я пройду, то, возможно, мы подружимся.

– Никто и никогда не заменит маму, – тихо ответила я, и глаза девочки наполнились слезами. – Но я действительно хочу, чтобы мы стали ближе. Позволь мне попробовать, Амелота…

– Почему ты вышла замуж за папу? – неожиданно перебила девочка.

И я изумлённо застыла, услышав в её голосе звенящую злость. Будто плотину прорвало! Амелота подалась ко мне и, сжав пальцы в кулаки, сузила глаза.

– Молари сказала, что тебе нужны наши деньги. Что ты его не любишь! Это так?

– Молари сказала? – переспросила я.

Так вот в чём причина! И верно… Могла бы и сама догадаться. Ведь вчера девочка встретила меня с искренней улыбкой, а с утра была мрачнее тучи.

«Вот же стерва! – покачала я головой. – Не гнушается и через больного ребёнка действовать!»

Мой жест Амелота истолковала как отрицательный ответ.

– Но ты нищая! – едва не плача, выпалила она. – Молари узнала у слуг, что у тебя и вещей с собой не было. Приехала без шубки… И даже без нижнего платья!

– Хм, – задумалась я.

Да, с точки зрения местных, моё появление выглядит не очень достойно. И Молари не постеснялась выставить соперницу охотницей за деньгами. Пока я вела войну при всех, любовница плела интриги за моей спиной.

Как же успокоить девочку? Из своего опыта общения с детьми я вынесла одно: не знаешь, что ответить, – скажи правду.

– Да, ты права. Я небогата. Нет даже шубки…

«Даже в моём мире её не было, – хмыкнув, вспомнила я. – Впервые я смогла позволить себе хорошие вещи только после получения приза за победу на выставке. Поэтому всё, что имела, было в момент попадания на мне».