Моя по всем статьям

Как же она испугалась!

Я заглянула ей в глаза, готовая прижать к себе, успокоить, унять слёзы. Но слёз не было. Испуга тоже. И дрожала не она – это меня трясло, как в лихорадке.

– Ты… Ты давно тут сидишь? – я и говорить могла с трудом.

Моё состояние начало передаваться дочери. Она встревожилась, и я, понимая, что пугаю её, заставила себя выпустить её руки. На ней было всё то же платье, что и утром. Возле, на лавочке лежал рюкзак, который мы вместе собрали в сад с вечера. Было ещё кое-что. Большой плюшевый тигр, сидящий тут же на лавочке и глядящий на меня с надменной снисходительностью. В этой снисходительности я явственно ощутила присутствие Дмитрия и не сразу смогла отвести от игрушки взгляд. Сделала это усилием воли.

– Папа сказал, чтобы я никуда не уходила, – она показала мне картонную обёртку от маленькой шоколадки. – Ещё он сказал, чтобы я всю не ела. Но я съела. Мам, папа будет ругаться?

– Нет, – забрала у неё картонку. Голос сипел. Рихард стоял позади меня, и я кожей ощущала его напряжение. – Что тебе ещё сказал папа?

– Что ты заберёшь меня, – она поболтала в воздухе ногами.

Её распущенные волосы лежали на плечах, подол скрывал коленки. Обидеть её было так легко! Так легко причинить ей боль. Сама не заметила, как сжала её ручонку. Алиса вскинула голову. Я отрицательно кивнула, не желая пугать её. Почувствовала ладонь на своём плече и обернулась к Рихарду с немым вопросом.

– Это тебе отец подарил? – кивком показал он на тигра.

Алиса подтвердила. Внезапно она нахмурилась. Слезла со скамейки, едва не свалив на землю рюкзак. Коснулась лапы тигра и повернулась ко мне.

– Мам, а почему мы с папой больше никогда не увидимся?

– Это он тебе так сказал?

– Да. А ещё сказал, что сегодня это так… Мы не виделись. Что его больше нет, а ко мне он пришёл, чтобы сделать очень важное дело, которое не успел. Он был такой странный…

Слова из неё так и сыпались. Я ещё не отошла от выворачивавшего мне почти два часа душу страха, и теперь с трудом улавливала суть. Важные дела? Что ещё за дела?

Рихард вытащил что-то из-под плюшевой задницы тигра. Папка. Это была тонкая папка в чёрной обложке с тиснёными завязками.

Я снова ощутила присутствие бывшего мужа. Смотрела, как Ард развязывает ленту, как болтаются кончики, и вспоминала добротную мебель в доме, оформленный в классическом стиле кабинет. Страха не осталось – вместо него появилось ощущение разрозненности. Меня словно разобрали на части: мою память, способность воспринимать пространство.

К своему ужасу я поняла, что испытываю смутное чувство радости от того, что Дмитрий жив. Это не было радостью в привычном её понимании. Скорее… Я больше не чувствовала себя виноватой. За то, что так и не смогла полюбить его. За то, что даже не пыталась.