Мы снова дома

Поэтому тссэшше на все готовы, лишь бы не получить такого наказания. Даже дерьмо, извиняюсь, с земли сожрут, если велят. Потому их женщины и презирают, хотя любая на их месте стала такой же. Слишком страшно бедняг дрессируют. Те, кого удается сломатьв процессе пыток, и становятся со временем тссэшше. Но не все ломаются, больше половины приговоренных к этому в процессе мрут.

— Бр-р-р… — содрогнулся Игорь. — Но почему ты подумала, что я этот самый тссэшше?

— Из-за того, что ты делаешь. В клане к такому способу ласкать женщину только принуждают, причем очень жестоко, многодневными пытками, и то мало кто соглашается, предпочитая умереть под пытками, чем идти на такой позор. Потому я не понимала, что тебе это просто нравится. Не представляла, что такое может кому-то нравиться.

— Не только нравится, мне еще и хочется девочкам радость доставить, чтобы они плакали и смеялись от наслаждения. И я готов ради этого на многое. Хоть как. Они мне, между прочим, тоже такое делают. Что, я должен был быть неблагодарной скотиной, что ли? А как стукнет нам по восемнадцать, будет еще один способ.

— Но почему мы терпим до восемнадцати? Обычай?

— Слово давали воспитателям не заниматься этим до совершеннолетия. Так что…

— Я поняла, — почти незаметно усмехнулась Хаянга, но Игорь заметил на мгновение блеснувшие белые острые зубы. — Слово — это свято. Еще раз извини, как дура я себя повела, прежние стереотипы использовала, хотя сама ими давно не руководствуюсь, все же в интернате росла и считаю себя имперкой, а не дроу клана Ледяных Ветров.

— А как тебе вообще у нас? — спросил парень, его всегда интересовало, как принимают имперские законы и обычаи представители разных народов.

— Поначалу было дико и непонятно, — поежилась темная эльфийка. — Понимаешь, детей клана с рождения учили, что каждый только сам за себя, всего добивается сам и сотрудничает с кем-либо только потому, что ему это выгодно. Наверное, если бы я была старше, то во мне это так и осталось бы на всю жизнь. Вбитое в мозги в раннем детстве выбить оттуда очень трудно. В интернате мне поначалу казалось, что меня зачем-то обманывают, ведь доброты и прочих выдуманных человеками глупостей в мире просто не существует. Меня не уговаривали, улыбались и поступками доказывали, что я не права. И знаешь, не сразу, но все-таки доказали…

— Вот только иногда из тебя так и прет надменность, извини уж, — хмыкнул Игорь. — И пренебрежение к другим.

— Знаю, — тяжело вздохнула Хаянга. — Это защитная маска, я все еще никак не могу поверить во многие вещи, у меня голова кругом идет от того, что вокруг только друзья. Так же не бывает!

— На Земле врагов еще хватает, — помрачнел парень. — И не только на Земле, «рептилоиды» куда-то сбежали, а они не успокоятся, будут гадить.