Наследие Скарлатти

– И ты никогда не говорил ей?

– Я мог бы привести тебе двадцать или тридцать убедительнейших доводов, – сказал Кэнфилд, по-прежнему глядя в окно. – Но три из них самые существенные. Первый – он уже достаточно попортил ей жизнь, он был сущим адом для нее. Второй – после смерти твоей бабушки не осталось ни единого человека, способного идентифицировать его личность. И третья причина – твоя мать верила… что я убил его.

Майор повернулся к молодому человеку.

– Да. Я…. Я был убежден в этом… Убежден настолько, что заставил двадцать два человека засвидетельствовать его смерть. Я подкупил провинциальный суд неподалеку от Цюриха и получил свидетельство о его смерти. Совершенно подлинное… В то июньское утро, в тридцать шестом, когда я узнал правду, мы пребывали в нашем коттедже на заливе, я сидел во дворике и пил кофе. Вы с матерью возились с лодкой и позвали меня, чтобы я помог спустить ее на воду. Ты носился за ней со шлангом, она смеялась и убегала от тебя. Она была такая счастливая!.. Я не сказал ей. Вероятно, мне должно быть стыдно, но все обстоит именно так.

Молодой человек сел в кресло. Он пытался заговорить, но не находил нужных слов.

– Ты уверен, что хочешь остаться со мной? – спокойно спросил Кэнфилд.

– Должно быть, ты очень любил ее, – сказал юноша.

– Я до сих пор ее люблю.

– Тогда… я хочу остаться с тобой.

Кэнфилд почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. Но он поклялся: ни при каких обстоятельствах не давать волю чувствам. Ведь ему предстояло пройти еще через много испытаний.

– Благодарю тебя за это.

Он снова повернулся к окну. Зажглись уличные фонари – они словно говорили людям, что война вполне способна погасить их, но пока этого не произошло, можно жить спокойно.

– Почему спустя полтора года ты все-таки внес изменения в досье?

После продолжительного молчания Кэнфилд наконец сказал:

– Я должен был это сделать… Сейчас это звучит забавно: «Я должен был это сделать». Потребовалось восемнадцать месяцев, чтобы принять решение. Когда же я наконец его принял, хватило пяти минут, чтобы осуществить его на практике.

Он замолчал, размышляя, надо ли говорить юноше все. А какой смысл скрывать?

– На Рождество тридцать восьмого твоя мать подарила мне новый «Паккард». Модель «Роудстер». Двенадцатицилиндровый. Прекрасная машина. Я решил обкатать ее на Саутгемптонском шоссе… Не знаю уж, что случилось, похоже, заклинило рулевую колодку. Не знаю… словом, я попал в аварию. Машина два раза перевернулась, меня выбросило. Автомобиль – в лепешку, со мной же все было в порядке, я отделался легкой царапиной. Но мне пришло на ум, что я мог бы погибнуть в этой аварии.

– Я помню. Ты позвонил из какого-то дома, и мы с мамой приехали забрать тебя. Ты был здорово помятый.

– Верно.