Наследие Скарлатти

Вонючие пиявки, вас всех ждет смерть! Пиявки! Вы сосете нашу кровь, вы подписываете с нами договоры, а потом уходите?.. Дрожите за ваш маленький бизнес? Вонючие жиды! Вы не нужны нам! Все как один не нужны, но мы вам понадобимся! Мы вспорем вам животы и скормим кишки псам! Вонючие жидовские свиньи! – Лицо Крюгера налилось кровью. Он захлебывался словами, его речь становилась нечленораздельной.

– Перестаньте, Крюгер! – Мастерсон шагнул к разбушевавшемуся гиганту. – Все кончено! Разве вы не понимаете? Кончено!

– Стой на месте, подонок, английский педераст! – Крюгер выхватил из кобуры пистолет. Кэнфилд, стоявший рядом с Элизабет, увидел длинноствольный пистолет сорок пятого калибра – этот с одного выстрела может разорвать человека в клочья. – Стой, говорю!.. Кончено! Ничего не кончено, пока я этого не скажу. Вонючие свиньи! Трусливые черви! Теперь нас никто не остановит!.. – Он направил пистолет на Элизабет и Кэнфилда. – Кончено! Я скажу вам, для кого все кончено. Для нее!.. Прочь с дороги!

И тут послышался визгливый голос Додэ.

– Не делайте этого, мсье! Если вы ее убьете – мы разорены!

– Предупреждаю вас, Крюгер! Если вы убьете ее, вам придется держать ответ. Мы не собираемся быть вашими заложниками. Мы не намерены разоряться из-за ваших дел! – Мастерсон стоял перед Крюгером, почти касаясь его плечом. Англичанин не двигался с места.

Не говоря ни слова, Генрих Крюгер приставил пистолет к животу Мастерсона и выстрелил. Выстрел был оглушающий. Сиднея Мастерсона подбросило вверх. Он упал. Смерть наступила мгновенно, хлеставшая из тела кровь растекалась по полу.

Одиннадцать оставшихся участников цюрихской группы в ужасе взирали на труп, кое-кто вскрикнул от неожиданности. Генрих Крюгер шел к Элизабет, оказавшиеся у него на пути люди поспешно отскакивали в сторону.

Элизабет Скарлатти не двинулась с места. Их глаза встретились.

– Я проклинаю день, когда вы родились. Вы обесчестили дом вашего отца. Но знайте, Генрих Крюгер, – и запомните! – Голос старой дамы звучал так властно, что сын ее на мгновение оторопел, но взгляд его был по-прежнему полон ненависти. – Когда я буду мертва, ваше имя появится на первых полосах всех газет мира. Все силы будут задействованы на поимку преступника. Безумец, убийца, вор! И каждый человек в этом зале, каждый участник цюрихской группы будет отмечен клеймом сопричастности к вам – если они оставят вас в живых.

Бешеная ярость вспыхнула в глазах Генриха Крюгера. Он схватил кресло и ударил им об пол. Убить – этого мало. Убить так, чтобы видеть, как жизнь будет по капле уходить из тела и сознания – из нее, Элизабет Скарлатти.

Мэтью Кэнфилд держал палец на спусковом крючке. Ему еще не доводилось стрелять через карман, и он понимал, что если промажет, и ему, и Элизабет уже не уцелеть.