Наследие Скарлатти

– И как долго мой сын… занимался этими исследованиями? – Она старалась говорить спокойно, несмотря на все более охватывающий ее страх.

– В течение нескольких месяцев. Если быть точным, то с момента возвращения из Европы.

– Понятно. И кто-нибудь ему помогал? Он ведь был еще недостаточно опытным в данном вопросе.

Джефферсон Картрайт посмотрел Элизабет в глаза – ну уж нет, он-то не дурак. Ей не удастся обвинить его в пренебрежении своими обязанностями: он был обязан обучить Алстера, он его и обучил.

– В этом не было необходимости. Каталогизация прежних капиталовложений – дело не очень трудное.

Имена, цифры, даты… А ваш сын – настоящий Скарлатти. Был настоящим Скарлатти.

– Да… был… – Элизабет поняла, что банкир начинает читать ее мысли. Неважно. Сейчас все неважно – все, кроме правды.

– Мистер Картрайт, через десять минут я буду готова. Я вызову своего шофера, и мы с вами поедем в банк.

Ехали они молча, сидя рядом на заднем сиденье. Если подозрение подтвердится, его карьере конец. Более того, может последовать и гибель самого банка. Господи, ведь именно он был назначен финансовым советником Алстера Стюарта Скарлетта!

Шофер распахнул дверцу, Джефферсон протянул мадам Скарлатти руку – она ухватилась за нее крепко, слишком крепко.

С трудом, не поднимая головы, она выбралась из машины.

Банкир повел ее мимо личных сейфов, мимо контор служащих по длинному коридору в конец здания. На лифте они спустились в огромное подвальное помещение-хранилище – налево, к восточному крылу.

Гладкие стены здесь были выкрашены в серый цвет, проход перегораживала тяжелая стальная решетка. Над решеткой на толстом цементе были выбиты слова: «Восточное крыло.

Скарлатти».

В который уже раз Элизабет подумала, что это хранилище похоже на склеп. За решеткой был узкий проход, освещенный яркими, вделанными в металлическую сетку лампочками. В проходе – по две двери с каждой стороны; дверь в конце прохода вела к хранилищу «Скарлатти индастриз».

Ко всему, что составляло смысл ее жизни.

Каждая из боковых дверей вела к сейфам членов его семьи. Две двери слева – к хранилищам Чанселлора и Алстера. Двери справа – Элизабет и Роланда. Хранилище Элизабет было крайним, самым близким к двери, ведущей к «Скарлатти индастриз».

Элизабет никогда не вскрывала хранилище Роланда – она знала, что в конце концов, когда ее не станет, адвокаты обо всем позаботятся. Это было ее единственной слабостью, актом любви к покойному сыну. И это было правильно. Потому что Роланд тоже был частью ее империи.

Охранник в форменной одежде торжественно, словно на похоронах, поклонился и открыл решетку.

Элизабет стояла перед дверью слева. На табличке, прикрепленной к металлической обшивке, выгравированы слова: «Алстер Стюарт Скарлетт».