Наследие Скарлатти

Охранник отпер и эту дверь, и Элизабет вошла в маленькую глухую комнатку.

– Заприте за мной и подождите снаружи.

Она осталась одна. Она была здесь лишь однажды вместе с Джованни. Господи, как давно это было. Годы, века прошли… Как же это было? Он, ничего не говоря о том, что задумал, просто отвез ее в банк. Он так гордился этими хранилищами в восточном крыле! Он провел ее по всем пяти помещениям, словно гид по музею. Он рассказывал ей о тонкостях всех фондов. И он похлопывал по ящикам, в которых будут храниться эти фонды, словно пастух по спинам коров-рекордсменок, которые со временем принесут ему добротный приплод.

С тех давних пор в комнатке ничего не изменилось.

В одну из стен были вделаны ящики, в которых хранились акции, сертификаты, удостоверявшие вклады в сотни различных корпораций. Все это было предназначено на каждодневные расходы – первый фонд Алстера. У двух других стен стояли каталожные ящики, по семь с каждой стороны. На каждом из ящиков стоял год, год реализации ценных бумаг, содержавшихся в данном ящике. За сменой этих индексов следили служащие банка. В каждом ящике было по шесть ячеек, в каждой из которых лежали бумаги, предназначенные для реализации.

Этих бумаг хватало на последующие 84 года.

Второй фонд. Фонд, предназначенный для развития империи Скарлатти.

Элизабет изучала карточки.

1926. 1927. 1928. 1929. 1930. 1931.

Так значилось на первом ящике.

Она увидела, что возле правого ящика стоит высокий табурет. Тот, кто им пользовался, явно сидел между первым и вторым ящиками. Она взглянула на карточки, прикрепленные ко второму ящику:

1932. 1933. 1934. 1935. 1936. 1937.

Она поставила табурет перед первым ящиком, села, открыла нижнюю ячейку.

Год был разбит по месяцам, перед каждым – индексационная табличка. А за каждой из табличек – небольшая металлическая папка, ушки которой опечатаны восковыми печатями с буквами «У.Т.» староанглийского шрифта.

Год 1926-й был в целости и сохранности. Ни одна из печатей не сорвана. В конце финансового года служащие банка, как обычно, вскроют эти папки и обсудят с Элизабет, как им дальше поступать с этим фондом Алстера.

Она открыла 1927 год.

Здесь тоже все было в порядке – все печати на месте.

Элизабет уже собиралась закрыть ячейку, как вдруг заметила на одной из печатей маленький изъян.

На папке, стоявшей перед табличкой «август», буква «т» чем-то отличалась от предыдущих печатей – она была как бы сдвинута. То же и на папках «сентябрь», «октябрь», «ноябрь» и «декабрь».

Она вытащила августовскую папку и потрясла ее. Затем отогнула проволочные ушки, печать треснула и отвалилась.

Она просмотрела все остальные папки 1927 года.

Элизабет открыла ячейку 1928 года.